Дэвид Вебер - Пепел победы

— Знаю, — вздохнул Мэлоун, массируя глаза. — По правде сказать, прежде, когда все делалось по-простому, мне наша работа нравилась больше. Не спорю, эти новомодные игрушки, которые нам дали, имеют право на существование, но, похоже, принятие на вооружение каждой из них усложняет жизнь чуть ли не в геометрической прогрессии. Хуже того, сдается мне, до кое-кого из хевов это уже дошло.

— Очень похоже, сэр, — согласился Трикупис, покосившись на один из размещенных возле его командирского кресла дисплеев.

Хевы действовали расчетливее и изощреннее, чем раньше. Их строй больше походил на боевой порядок сил Альянса, чем на отправившуюся в набег шайку хевов. Ишь, как плотно держатся!

— Похоже, они наконец-то выбрали окончательный курс, — вслух сказал он.

— Рано или поздно им все равно пришлось бы это сделать, — отозвался Мэлоун, глядя на собственные дисплеи. — Мои тактики предлагают взять вектор ноль-ноль-девять на ноль-три-один при двух сотнях g. Как по-вашему, годится?

— Минуточку, сэр.

Вообще-то адмиралы Королевского флота Мантикоры не склонны спрашивать советов у офицеров, еще даже не выслуживших на Мантикоре чина капитана первого ранга, однако весь пикет Мэлоуна состоял из пяти супердредноутов и линейных и тяжелых крейсеров прикрытия. А в составе помянутой пятерки кораблей стены три — «Изя» и «Эстерхауз» из Шестьдесят второго дивизиона и прикомандированный к ним принадлежащий к классу «Медуза» супердредноут КФМ «Велизарий» — состояли под началом Трикуписа. И именно по причине наличия этих кораблей адмирал Мэлоун до сих пор не убрался из системы на максимальной скорости. Адлер, Василиск и Ализон научили Альянс серьезному отношению к подвескам хевов, а вторгшиеся враги, судя по относительно низкому ускорению, буксировали их за собой чертову прорву.

Однако корабли, которыми командовал Трикупис, могли — во всяком случае на это надеялся Мэлоун — свести вражеское численное превосходство к минимуму. По правде сказать, собственный флагманский корабль Мэлоуна и его товарищ по дивизиону предназначались лишь для уплотнения противоракетной защиты. Основной ударной силой предстояло послужить «Изе», «Эстерхаузу» и «Велизарию».

— Ноль-ноль-девять на ноль-три-один — подтверждаю, сэр. Нам подойдет, — ответил Аристид, когда цифры превратились на его экране в графические векторы. — Если предположить, что ускорение с обеих сторон не изменится, мы выйдем на дистанцию пуска примерно через семьдесят пять минут.

— А не заведет ли это нас слишком глубоко в их зону поражения? — спросил Мэлоун. В голосе его не было неуверенности, лишь профессиональный интерес.

— В самом худшем случае, если предположить, что хевы резко увеличат ускорение, мы будем находиться в зоне обстрела около пятидесяти минут. Если они вздумают немедленно оторваться от нас, а мы последуем их примеру, время боя уменьшится минут до десяти. А я, откровенно говоря, не думаю, что после того, как они увидят приготовленный нами сюрприз, у них будет желание сближаться с нами больше, чем необходимо, чтобы не выглядеть трусами в рапортах и отчетах.

— Пожалуй, вы правы. — Несколько секунд Мэлоун смотрел на дисплей, потом кивнул. — Хорошо, Аристид. Вам в этом бою отводится ведущая роль, так что вы и подадите сигнал к атаке. Остальной пикет будет подстраиваться под вас.

— Благодарю вас, сэр, — отчеканил Трикупис и кивнул своему операционисту. — Адам, вы слышали, что сказал адмирал? За дело!

— Гражданин адмирал, получены первые данные с разведывательных зондов, — доложил гражданин лейтенант-коммандер Окамура.

Гроунволд, беседовавший с гражданкой коммандером Бадрессой, поднял голову. Окамура хмурился.

— Боюсь только, гражданин адмирал, разобраться в этих данных не так-то просто. Их генераторы помех явно сбивают наши датчики с толку, однако, по предварительным прикидкам, они движутся право по борту, и довольно высоко. Если курс цели определен точно, сближение примерно до шести миллионов километров произойдет по прошествии пятидесяти двух минут с настоящего момента. Если не изменять ускорение, то с этого момента дистанция снова начнет увеличиваться.

— А с чем мы имеем дело?

— По предположениям БИЦ с парой кораблей стены.

— Понятно.

Гроунволд, прищурясь, всмотрелся в дисплей, где уже появились значки предполагаемых целей — если, конечно, то были реальные цели, а не сенсорные фантомы. Потом он ощутил рядом чье-то присутствие и, подняв глаза, увидел гражданку комиссара.

— Как думаешь, гражданин адмирал, что это может быть? — тихо спросила она.

— Все, что угодно, гражданка комиссар. С уверенностью могу сказать одно: это не ЛАКи, о которых предупреждал Диамато. Если расчеты Фугимори верны, эти корабли намерены сойтись с нами не ближе, чем на дистанцию ракетного удара, а ЛАКи, как известно, атакуют мощным энергетическим оружием ближнего действия. Чтобы использовать его, им необходимо большее сближение.

— А не могут тяжелые корабли поддержать атаку ЛАКов ракетным ударом с дальнего расстояния? — спросила О'Фаолайн.

Гроунволд посмотрел на нее с интересом и уважением.

— Нельзя исключить и такое, мэм. Но, опять-таки по моему разумению, у них на уме другое. Атака ЛАКов означала бы, что они вознамерились серьезно защищать систему, а в таком случае они не послали бы супердредноуты на перехват по вектору, который позволяет нам при желании очень быстро разорвать контакт. Нет, желание поддержать вступившие в ближний бой ЛАКи заставило бы их подойти гораздо ближе. — Он покачал головой. — Нет, сдается мне, у них там где-то затаились супердредноуты с ракетными подвесками. Если разведка не ошибается, манти не могут иметь в этом секторе больше шести, в крайнем случае восьми кораблей стены, а их подвески, хоть и хороши, но не настолько, чтобы уравновесить то количество, которое буксируем мы. Если эти корабли приблизятся к нам на расстояние ракетного удара, с ними будет покончено.

— Прекрасно, Адам. Начинаем сброс подвесок, — приказал контр-адмирал Трикупис.

Коммандер Таусон кивнул.

— Слышали приказ адмирала? — сказал он, повернувшись к своим помощникам, и его мягкий, грейсонский акцент зазвучал непривычно резко. — План «Браво-три». Приступить к выполнению!

Принимая доклады, Трикупис не отрывал взгляда от экрана, на котором стали, подобно россыпям алмазной пыли, появляться выпускаемые в пространство скопления подвесок. Они еще не запускали ракеты, а выбрасывались за корму каждого из супердредноутов, а потом захватывались тяговыми лучами кораблей сопровождения. Корабли класса «Харрингтон» позволяли командиру оперативной группы двигаться с максимальным ускорением, не беспокоясь о буксируемых подвесках и их влиянии на ускорение. Он мог развернуть необходимое количество их с кораблей непосредственно перед вступлением в бой.