Шервуд Смит - Властитель Вселенной

Пытка? Может, поэтому отец реагировал так болезненно?

Вступая в тень от собора, он продолжал разглядывать его странную, вычурную архитектуру, изваянный из камня взрыв страстей, запечатленный в застывших фигурах людей, зверей, деревьев и других непонятных фигур, пытаясь отождествить все это с тем образом мучительной смерти. Он нащупал сквозь ткань кармана монету и скомканную ленту, вспоминая то тепло и липкую кровь на пальцах, когда он поднял их, выпавших из пальцев Иварда.

Они уже догнали остальных. Вийя подошла к высоким, массивным дверям и решительно взялась за ручку. Мускулы на спине ее напряглись, и дверь бесшумно отворилась. Не дожидаясь, пока створка отойдет до конца, она шагнула в темноту, за ней эйя, а потом и все остальные.

Когда должарианский капитан распахнула дверь, Арторус Ванн подставил ладонь притормозить створку и был поражен тем, как она оттолкнула его руку. Он задумчиво смерил должарианку взглядом, ощутив вдруг вес нейробластера на поясе. Он покосился на Роже; его коллега округлила губы, словно присвистнув, и закатила глаза.

Следом за Эренархом они зашли внутрь и застыли, как и все остальные, пораженные великолепием внутреннего убранства собора. Точнее, как все, кроме маленькой светловолосой рифтерши.

Марим. Выросла на незарегистрированном поселении. Генетический код изменен с целью легкого перемещения в невесомости.

Арторус тряхнул головой, пытаясь остановить поток непрошеной информации. Голова до сих пор гудела от стимуляторов, которые ему пришлось принимать, наскоро изучая материалы допроса рифтеров.

Марим сделала несколько шагов вперед, повернулась и вопросительно, уперев руки в бедра, посмотрела на остальных. До Арторуса дошло, что сами по себе размер и высота для нее ничего не значат.

И тут же забыл о ней.

Все остальные были либо нижнесторонними, либо высокожителями, и собор Нью-Гластонбери потряс в равной степени тех и других. Высокие окна – взрывы красок и замысловатых форм – превращали свет в каскады разноцветных лучей, заливавших интерьер. По обе стороны от них ряды высоких колонн уходили к далекому алтарю, над которым сияла витражная роза. До них донеслись далекие голоса, но слов гимна было не разобрать. В воздухе стоял сладкий аромат благовоний. Ванн услышал негромкий звон и увидел, как крутит головой по сторонам Жаим.

Потом внимание его привлекла новая фигура, идущая к ним по проходу. Приблизившись, она оказалась невысокой, коренастой женщиной с седыми волосами и добрым лицом, одетой в длинное черное платье с множеством пуговиц и забавным стоячим воротником.

Каким-то образом часть величия храма передалась и ей; странно, но это почти не противоречило открытости улыбки на ее лице.

Их группа сбилась потеснее. Внимание Ванна сконцентрировалось на трех фигурах: Вийе, равнодушно смотревшей на женщину в черном, Брендоне лит-Аркаде – стройном, элегантном, с таким же непроницаемым лицом. И, разумеется, на незнакомке.

– Меня зовут Элоатри, – произнесла она. – Добро пожаловать на Дезриен.

Хотя ее взгляд скользнул по Ванну, почти не задержавшись, он успел ощутить его пронизывающее, почти рентгеновское действие, правда, лишенное одобрения или неодобрения – она просто увидела его так, что он при всей своей подготовке показался себе просто-напросто слепым.

Наконец взгляд ее остановился – не на Эренархе, как этого можно было ожидать, но на костлявом рыжеволосом мальчишке, чьи голова и руки продолжали мотаться в странном тройном ритме. Она улыбнулась Иварду, и Ванн был потрясен той любовью, что волшебно преобразила ее немолодое лицо.

– Ивард ил-Кавич, – произнесла она так тихо, что Ванну пришлось включить аудиоусилители, – обрети здесь мир и все то, чего искало твое сердце, – во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. – Говоря, она протянула руку и сделала пальцами крестообразное движение, коснувшись его лба, губ и сердца.

«В силу тех же причин, по которым келли предпочитают вальс, они считают христианство с его триединым образом Божества единственно разумной из земных религий».

Ванн еще раз тряхнул головой: обостряющие память препараты услужливо подбросили ему в мозг очередную порцию информации. Он и представления не имел, что означает этот «триединый образ Божества». Впрочем, что бы это ни означало, это явно тронуло некрасивого, бледнокожего рифтерского мальчишку. Взгляд Иварда сфокусировался на Элоатри, и он неуверенно улыбнулся; движения рук и головы сделались спокойнее, хотя и не исчезли совсем. Стоявший рядом Монтроз прикусил губу и покосился на Эренарха – тот ответил ему спокойным взглядом, чуть приподняв бровь.

Не прошло и минуты, как конвульсивные движения у мальчишки возобновились, а лицо снова приобрело отсутствующее выражение. Верховного Фаниста это, похоже, не беспокоило: она погладила его по щеке и отступила в сторону, когда он дернулся вперед и, продолжая странно вихляться, поплелся к далекому алтарю.

Теперь Элоатри оказалась на шаг ближе к высокой должарианке и маленьким пушистым созданиям. Вийя бесстрастно глянула на нее сверху вниз, а двое эйя – снизу вверх; глаза их сияли как хрусталь, аккумулируя мягкий свет.

Несколько мгновений никто не шевелился, потом эйя испустили пронзительный, закладывающий уши визг. Они закрыли глаза костлявыми лапами и запрокинули головы назад под таким неестественным углом, что Ванну стало не по себе. Верховный Фанист протянула руку и по очереди прикоснулась к ним под подбородками. Головы их вернулись в нормальное положение, и она низко поклонилась им.

– Именем Телоса, во Исполнение Чаяний Человечества, и от имени Магистериума, добро пожаловать, Второй Разум... – она испустила очень похожий высокий визг, – в Тысячу Солнц. Желаю вам найти то, что вы ищете. – Эйя подались вперед и с минуту, испуская щебечущие звуки, ощупывали руки женщины ниже локтей.

Ванн заметил на лице Вийи тень. Удивления? Злости? Недоверия?.. Впрочем, она промолчала.

Элоатри перевела взгляд на должарианку. Долгую минуту обе молчали.

– Это здесь, как бы ты ни отрицала его, – произнесла наконец Элоатри. Вийя холодно смотрела на нее сверху вниз. – Как «той-что-слышит», тебе не избежать этого.

Вийя резко повернулась и пошла к выходу из собора. Ванн кивнул Роже, и та скользнула было в дверь следом за должарианкой, но Элоатри мотнула головой и отозвала ее обратно.

– Не мешайте ей. Она просто вернется на свой корабль.

Эйя оставались на месте. Элоатри повернулась к Эренарху и приветствовала его согласно требованиям протокола: тщательно выверенным поклоном, означающим признание его формального статуса, но оставляющего за ней право отказаться от этого признания по мере прояснения ситуации. Губы Брендона сложились в холодную улыбку, никак не отразившуюся в его глазах, и он ответил таким же тщательно выверенным поклоном: уникальным приветствием члена королевской семьи Нумену, но с требованием доказательств. Ванн с трудом удержался от ухмылки: на борту «Мбва Кали» не прекращались споры, каким образом Диграмматон попал с Артелиона на Дезриен.