Дэвид Файнток - Надежда победителя
Пузырь, выпущенный рыбиной, распался в струе раскаленных газов шаттла; осталась лишь кипящая протоплазма, дрейфующая по инерции к станции. Я подтолкнул к тросу следующего кадета, за ним другого. Осталось четверо, одного из них надо было оставить для «Трафальгара».
– Пошел! – приказал я ближайшему.
Кадет проворно пополз по тросу, следом собрался Адам, но я остановил его. Из-под полупрозрачной кожи рыбины высунулся очередной пузырь, полетел к нам.
– КАДЕТ! НАЗАД! – заорал я.
Он замер, завороженно глядя на странную переливающуюся массу. Пузырь врезался в кадета, расплескался по нему кислотой от шлема до талии. Скафандр задымился, скукожился, сквозь дыры едкая протоплазма проникла к телу бедняги. Пронзительный вопль, жуткая тишина. Трос, расплавленный кислотой, распался на два обрывка.
Шаттл врезался в рыбину тупым носом, обе громадины поплыли от станции прочь.
– Шаттл! Назад! – крикнул я. Ответа не было. – Ты нам нужен! Компьютер! Тишина.
– Капитан, докладывает гардемарин Кин. Разрешите нырнуть!
– На вас нападает рыба?
– Нет, сэр. Похоже, лодками они не интересуются, но кто знает, как они поведут себя дальше. Вот еще две рыбины вынырнули у самой станции.
– Нырять разрешаю лишь в том случае, если рыба приблизится к вам на сто метров.
– Есть, сэр.
– Восьмая лодка, бросьте нам другой трос! Толливер схватил меня за руку, молча показал на огромную рыбину, направляющуюся к восьмой лодке.
– Отставить бросать трос, восьмая! – приказал я. – Закрыть шлюз! Включить реактивные двигатели! Отлететь от рыбы!
– Позвольте мне прыгнуть в шлюз, сэр! – воскликнул Адам.
Люк шлюза закрылся, включились двигатели, лодка начала удаляться.
– Поздно, Адам.
– Там их всего четверо! Без меня кадеты не справятся!
– К «Трафальгару»! За мной! – скомандовал я, включил электромагниты в ботинках и выбрался из шлюза на поверхность корпуса станции. За мной из шлюза вышли кадеты, Адам Тенер и Толливер.
К «Трафальгару» пришлось идти на противоположный край диска станции, но не по диаметру, чтобы не продираться сквозь лес антенн, а по окружности. Путь предстоял не очень длинный, но трудный: отделять магнитный ботинок от корпуса надо осторожно, чтобы не оторвался другой ботинок, иначе улетишь в открытый космос. В суматохе мы надели скафандры без ранцевых реактивных двигателей.
Один из кадетов захныкал. Я приказал ему отключить электромагниты и потащил его за руку. Толливер поволок второго кадета, Адам – третьего.
– Сэр, где вы? – раздался в наушниках голос Сандры Экрит.
– На краю диска. Молчать!
– Боже! – воскликнул Толливер. – Смотрите!
Метрах в сорока от нас плыла рыба, а из ее дыхала на диск станции брызгала едкая струя, проплавляющая металл. Вскоре в корпусе образовалась дыра. До «Трафальгара» оставалось еще 50 метров. На коже рыбины вспучивался пузырь. Наездники!
– Прячемся за край! – крикнул я, сворачивая в сторону. Как трудно идти! Ну почему мы забыли о скафандрах с двигателями?! Наконец последние три шага пройдены, вот и край диска. За мной тащили своих кадетов Адам и Толливер.
Через край мы перешли на нижнюю плоскость диска, которая теперь для нас стала верхней. В невесомости нет верха и низа, нет пола и крыши. На чем стоишь – то и пол. На этой стороне диска станции антенн и радаров было меньше. В центре окружности, как крылья бабочки, были развернуты солнечные батареи.
Вдруг мой шлем наполнился истошным визгом Адама. Он в ужасе смотрел куда-то поверх моей головы. Я оглянулся. Над станцией медленно плыл по инерции изуродованный труп кадета в прожженном скафандре.
Адама вырвало, рвотные массы залепили лицевое стекло скафандра. Не дай Бог, они еще забьют воздушные шланги! Тогда Адаму не прожить дольше трех минут. Я поставил своего кадета на ноги, включил в его ботинках электромагниты, с трудом оторвал от себя его судорожно цепляющиеся руки, бросился к Адаму, сграбастал его под мышки и потащил подальше от опасного края. Адам бешено трепыхался.
– Спокойнее, спокойнее, – уговаривал я, едва удерживая его извивающееся тело, – потерпи, осталось недолго. – Что это, лодка или «Трафальгар»? Кажется, «Трафальгар». Слава Богу! Вот его трос.
Наконец я ступил на корпус кораблика. До шлюза 20 метров. Шаг, еще шаг… Агония Адама подходила к страшному концу. Выживет ли? Надо спешить, но торопиться нельзя, один неверный шаг – и мы улетим в бесконечность. 15 метров, 10…
Наконец, шлюз. Я открыл люк, втолкнул внутрь Адама, влез сам, задраил люк, включил насос. Медленно нагнетался воздух. Медленно, чертовски медленно! Одна атмосфера! Я сорвал с Адама шлем. Бледное, синюшное лицо.
Я перевернул его на живот, нажал на спину ладонями. Толчок, еще один. Слава Богу! Адам вздохнул сам! Жуткие рвотные позывы, снова вздох. Жить будет! Я открыл внутренний люк, втащил кадета в каюту, бросился обратно к шлюзу, задраил внутренний люк, включил откачивающий насос.
Открылся внешний люк. Толливер швырнул в шлюз Роберта Боланда и бросился к двум кадетам, оставшимся на корпусе.
– Держись за поручень! Не трогай пульт управления! – приказал я Роберту и выплыл из шлюза на корпус станции.
Толливер потащил за руку одного кадета, я – второго, вернее, как оказалось, кадетку.
– Я сама умею ходить! – с достоинством пропищала она, вырывая руку.
Сама так сама. Я отпустил ее и пошел следом, догнал Толливера, взял его подопечного за руку. Первой в люк шлюза забралась проворная кадетка, потом мы с Толли-вером, словно родители маленького ребенка, подняли за обе руки второго кадета. Из-за края станции выплыл наездник-пузырь. Толливер ударил по кнопке закрытия люка.
Не снимая скафандра, я поплыл на капитанский мостик, пристегнулся к креслу пилота, включил двигатели.
– Мы же на привязи! – крикнул Толливер. – Подожди, я открою люк! Надо отсоединить трос!
Но меня в этот момент сверлила одна мысль: побыстрее отчалить от станции, побыстрее отделаться от пузыря. Не слушая Толливера, я направил наш кораблик прочь от опасности. Трос, крепившийся к корпусу «Трафальгара» возле люка шлюза, натянулся.
– Повредишь шлюз! – заорал благим матом Толливер.
– Скорее трос лопнет! – огрызнулся я и включил экран. Рыба приближалась. Я прибавил мощности, «Трафальгар» дернулся сильнее, но трос не рвался.
– Не дергай! Я выйду наружу!
– Нет! Некогда! – В ушах шумело, дышать становилось труднее. Наверно, в баллоне скафандра кончался воздух. В глазах потемнело, все вокруг поплыло. Я сорвал шлем. Если теперь пузыри проплавят нам корпус, все кончено. Я врубил мощность двигателей на полную, «Трафальгар» бешено рвался вперед, но трос никак не хотел лопаться. Я убрал мощность, включил задний ход. Трос ослаб.