Питер Гамильтон - Нейтронный Алхимик: Консолидация

На второй день после операции к нему пришла гостья — женщина за тридцать с непримечательной монголоидной внешностью. Дежурной сестре она с улыбкой заявила, что приходится Эрику троюродной сестрой и могла бы подтвердить это идентификатором, если б ее попросили. Но сестра только махнула рукой, указывая ей дорогу.

В закутке, куда она зашла, из шести коек две пустовали, на одной лежал пожилой мужчина, который покосился на вошедшую в надежде поговорить с кем-нибудь, остальные же были закрыты ширмами. Безразлично улыбнувшись одинокому старику, гостья датавизировала отпирающий код на койку Эрика, и ширма отворилась в изножье, уйдя в стены. Гостья шагнула внутрь и поспешно закрыла ширму соответствующим кодом.

Увидав лежащую на активном матрасе фигуру, женщина постаралась сдержать дрожь. Медпакет скрывал Эрика целиком, точно из прозрачно-зеленой ткани скроили облегающее трико. В шею и подреберья лежащего уходили трубки, связывая его с грудой медицинского оборудования в изголовье, снабжая нанонику специфическими реагентами, способствующими росту поврежденных тканей, и вымывая токсины и мертвые кровяные тельца.

Из отверстий в покрывающем лицо пакете на гостью смотрели налитые кровью тоскливые глаза.

— Кто вы? — датавизировал он.

Пакет не предусматривал отверстия для рта — только дырочки на месте ноздрей.

Гостья датавизировала свой опознавательный код и добавила:

— Лейтенант Ли Чан, разведка флота. Здравствуйте, капитан; мы в местном отделении получили ваш код-требование.

— Тогда где вас черти носили? Я отправил код вчера.

— Простите, сэр. Последние два дня были для всех служб очень напряженными. В системе паника. А вокруг отделения болтались члены вашей команды. Я решила, что лучше не попадаться им на глаза.

— Очень умно. Вы знаете, на каком корабле я прибыл?

— Да, сэр. На «Крестьянской мести». Вы вернулись с Лалонда.

— Едва-едва. Я составил отчет о случившемся. Эти данные должны как можно скорей попасть на Трафальгар. Мы имеем дело не с Латоном. Это что-то иное… что-то ужасное.

Ли Чан пришлось блокировать лицевые нервы через нейросеть, чтобы не выдать себя. После всего, через что он прошел…

— Да, сэр, это одержание. Три дня назад мы получили клип с предупреждением от конфедеративной Ассамблеи.

— Вы знаете?

— Да, сэр. Похоже, что одержимые покинули Лалонд еще до того, как вы туда попали, предположительно на борту «Яку». Они уже начали проникать на другие планеты. Нас предупредил Латон.

— Латон?

— Да, сэр. Он сумел остановить их на Атлантисе и предупредил эденистов, прежде чем покончить и с собой, и с ними. Если хотите получить доступ, все медиа-компании распространяют эту историю.

— О черт… — из-под скрывающего лицо пакета донесся едва слышный всхлип. — Черт, черт, черт. И все это впустую? Я прошел через это ради статьи, которую распространяют все медиа-фирмы? Через это?

Он оторвал от матраса дрожащую руку и тут же уронил ее, будто вес нанопакета был непосильной нагрузкой.

— Простите, сэр.

На глаза агента навернулись слезы. Лицевой пакет эффективно и незаметно всасывал их.

— В отчете есть информация. Важная информация. Вакуум их убивает. Боже, как он их убивает. Флот должен знать это.

— Да, сэр. Они все узнают, — Ли Чан ненавидела себя за эти банальности, но что еще могла она сказать? — Если желаете, можете датавизировать отчет мне, я включу его в наш следующий пакет на Трафальгар.

Поток зашифрованных данных она направила в чистую ячейку памяти.

— Лучше проверьте мою историю болезни, — заметил Эрик. — И выясните, какая команда меня оперировала. Хирург не мог не заметить, что меня перестраивали под оружейные импланты.

— Я займусь этим. У нас есть выход на персонал клиники.

— Хорошо. И ради всего святого, передайте главе местного отделения, что я прерываю это проклятое задание. Когда я в следующий раз увижу Андре Дюшампа, я вобью ему зубы так глубоко в глотку, что он у меня задницей щелкать будет. Я хочу, чтобы прокуратура астероида предъявила формальное обвинения капитану и команде «Крестьянской мести» в пиратстве и убийстве. Все материалы у меня есть, полная запись атаки на Хрустальную Луну.

— Сэр, у капитана Дюшампа здесь свои связи в высоких кругах. Так ему и удалось обойти всеобщий карантин, чтобы причалить к станции. Арестовать его мы, конечно, сумеем, но его покровитель едва ли захочет, чтобы их связь выплыла на суде. Дюшампа, скорей всего, выпустят под залог, а то и просто тихонько отправят куда подальше. Астероид Кули не то место, где стоит предъявлять такие обвинения независимым торговцам. Поэтому-то они и облюбовали это место, и поэтому у разведки флота здесь такое большое отделение.

— Вы не арестуете его? Не остановите это безумие? Когда мы напали на тот грузовик, погибла пятнадцатилетняя девочка! Пятнадцатилетняя!

— Я не рекомендую арестовывать его здесь, потому что он выйдет на свободу. Если у нас есть шанс прижучить его, это надо сделать в другом месте.

Ни ответа, никакой реакции. О том, что Эрик еще жив, свидетельствовали лишь подмигивающие разноцветные ЖКД на приборах.

— Сэр?

— Да. Ладно. Я так хочу его прижать, что готов даже выждать для уверенности. Вы не понимаете — таких людей, как он, такие корабли надо остановить, уничтожить напрочь. Все экипажи всех независимых торговцев следовало бы отправить на каторжные миры, а корабли разобрать на запчасти и металлолом.

— Так точно, сэр.

— Идите, лейтенант. И организуйте мой переезд на Трафальгар. Выздоравливать я предпочитаю там, спасибо.

— Сэр… есть, сэр. Я передам вашу просьбу. Но переезда придется подождать. Я уже говорила, по всей Конфедерации объявлен карантин. Мы можем перевести вас в охраняемые помещения на базе…

Снова наступило долгое молчание. Ли Чан стоически терпела.

— Нет, — датавизировал Эрик. — Я останусь здесь. Платит Дюшамп, может, мои раны и ремонт корабля разорят его вконец. Полагаю, власти Кули считают неуплату долгов серьезным преступлением — в конце концов, тут дело в деньгах, а не в морали.

— Да, сэр.

— Но я хочу быть на борту первого же корабля, который покинет астероид.

— Я этим займусь, сэр. Положитесь на меня.

— Хорошо. Теперь идите.

Чувствуя себя виноватой как никогда в жизни, Ли Чан отвернулась и датавизировала ширме приказ отвориться. Выходя, она бросила через плечо короткий взгляд — надеясь облегчить совесть, увидев раненого успокоенным, мирно спящим, — но глаза Эрика в глубине зеленых колодцев оставались открытыми, вглядываясь в пустоту с оцепенелой яростью. Потом ширма затворилась.