Владимир Лавров - Волд Аскер и симфония дальнего космоса

При словах о вкусной еде моя животная часть, до этого всячески противившаяся идее о контакте со Сладкой Конфеткой, сразу встала на задние лапки и принялась изыскивать пути и аргументы, чтобы организовать это дело. Какая же я всё-таки скотина.

— А откуда возьмётся семя? И как мы узнаем, что душа перешла в ребёнка?

— Семени у неё в достатке. На эту тему можешь не волноваться. Когда сияние в контейнере для души погаснет, значит, душа ушла. Больше никто на базе зачать не может. Я позаботилась. Этот ваш ребенок будет очень способным, — продолжила Богиня, — возможно, он даже станет таким, как я, охранителем жизни. Даже, скорее всего, он таким и станет. Всё остальное для него будет слишком скучно. Ради этого, собственно, и прилагаются такие усилия. Соглашайся, Волд.

— Соглашайся, соглашайся, это же для общего дела и процветания всей Вселенной, — подпевала животная часть, — а я получу еду со Вкусом.

— Я согласен, но мне надо будет сначала познакомиться, поболтать с ней… хотя бы недельку. А Илиарсия знает, что будет матерью нового бога?

— Нет. Ей сказали, что эта душа просто ни в кого другого не поместится.

— Я согласен.

Богиня была очень довольна.

А я подумал, что меня просто подсадили на наркоту, а теперь манипулируют, как хотят. Надо сказать, что в переселение душ я в общем-то не верю. Даже после того, как возил ящик с душами. Но если Богиня хочет, чтобы я погладил Конфетку — поглажу. Это же для блага всей Вселенной…

Так я стал приглашать Илиарсию на свидания. На базе есть только одна комната, имеющая иллюминатор с видом на звёзды. Там мы обычно и встречались, просто для того, чтобы поболтать. Она рассказывала мне о своей планете, я делился всякими шуточками из жизни военной казармы. Общение на интерлингве шло очень туго. Мы оба хорошо знали военный сленг, но очень плохо владели языком в тех областях, которые касались бытовой жизни. Для целого ряда явлений в наших культурах в этом языке даже и терминов-то не было. В итоге я наплевал на секретность и использовал прибор для чтения мыслей, что достался нам от стариков. С ним дело пошло намного веселее. Если отрешиться от её внешности, то Конфетка была настоящим человеком. Она могла быть весёлой, грустной, путаться, перебивать сама себя, смущаться и сердиться. Строй её мыслей ненамного отличался от моих. Пожалуй, она даже была немного получше.

Я по выработанной ещё в училище привычке решать все проблемы через гнев перед тем, как сказать о любом предмете, всегда прибавлял что-нибудь оскорбляющее его. "Фиу, дай мне эту долбанную штуку! Суэви, раздери меня гром, убери ноги с проклятого штурвала!" Конфетка была не такая. Перед обращением к любому предмету она всегда прибавляла нечто ласкающее, даже в мыслях. "Надо взять эту великолепную сияющую белизной кружку. Вот идет милое существо Волд". Это было бы не очень заметно, если бы мы просто разговаривали, но когда я смотрел прямо в её мысли, это производило просто ошеломляющий эффект. Под действием этого шока я даже попытался отучить сам себя всегда ругаться. Мой летающий цирк это тут же заметил, принял за проявление супергнева и поджал хвосты. Выяснилось это случайно, когда я в очередной раз разорался на них и потребовал немедленно ответить, почему они ходят такие пришибленные. Когда я признался, что это я не в повышенной мрачности, а просто пытаюсь научиться обращаться к предметам уважительно, вся моя банда пришла в буйный восторг. "Вот что значит настоящая женщина", — сказал Фиу.

Интересно, что он имел в виду?

Одним словом, Илиарсия была девочкой из того высшего сорта, которые мне, строго говоря, по рангу не положены. Были у нас в классе две такие отличницы, обеих звали Полли. С одной из них я дружил в первом классе, она, помнится, ещё меня ругала за то, что я пишу "корову" через "а", а я тогда говорил, что главное — это чтобы было понятно, а дальше люди сами догадаются. У неё-то самой всё всегда было правильно написано, и откуда только столько памяти берется? Потом эти Полли пошли в академию управления, одна теперь рулит всем животноводством на восточном побережье, а вторая стала ГМС — дамой в правительстве и рулит, считай, целым министерством. Живут такие фифы на фермах.

Был я один раз на такой ферме, нас тогда на сбор урожая в училище вывезли, а комвзвода сдал нас в аренду на такую ферму. Там оба этажа уставлены зеркалами и крыты коврами, а по коврам ходят ягнята с золочёными рожками. По документации — ферма. Приедет проверяющий — ему ягнят на первый этаж сгоняют. Чем не ферма?

Я уже почти начал грустить, что Илиарсия не является человеком. Правда, при взгляде на её фасеточные глаза эта грусть тут же проходила.

Атлас её анатомии мы изучали вдвоем. Я изучал за какие места ей приятно, когда гладят, а она показывала. У них, кстати, два мозга. Один, поменьше, расположен за глазами и обрабатывает только видеоинформацию. Основной мозг у их расположен примерно на уровне нашего живота. Выражение "думать задницей" у них имеет положительное значение, а "думать головой" — негативное. Илиарсия как-то спросила, за какие места имеет смысл гладить меня, но я ей ответил, что пусть лучше и не пробует. У нас на руках металлизированные перчатки для того, чтобы можно было брать предметы и трогать друг друга, не опасаясь повредить защитным полем. Металлической перчаткой меня не очень-то погладишь. Мне, правда, обещали сделать мягкие, специально для того, чтобы я мог ласкать Илиарсию, но у неё-то металлические.

Конфетка всегда приходит на встречи в компании охраны. Эти ребята стоят в коридоре и терпеливо ждут, пока мы болтаем. Они просто не могут отпустить свою королеву. Есть у меня такое ощущение, что они её ревнуют страшной ревностью. Ох, прижмут они меня как-нибудь в темном углу, и не успею я сказать, что всё это по заданию Богини.

"И вообще, почему я так трясусь при мысли о Конфетке? Я день — деньской напролёт глажу совершенно чуждых существ. То Суйу, собаку Грумгора, а у неё с земными существами общего только то, что она любит, когда её гладят. То вообще механическую игрушку, имитатор Аиса. Правда, в этом случае я слышу его ощущения, я чувствую, что ему приятно. Да и земные женщины, если подумать, тоже отличаются от нас, мужчин. Всё равно приходится спрашивать, где ей приятнее, чтобы гладили", — такими мыслями пришлось мне себя успокаивать, когда я шел к Конфетке в Тот Самый День. Пришлось идти и уговаривать себя: "Я массажист, я просто массажист, глажу в нужных местах, а потом умываю руки".

Но всё оказалось гораздо проще, чем ожидалось. Конфетка была в таком восторге, что было забавно даже мне. Гладить её в мягких перчатках оказалось даже приятнее, чем собаку Грумгора. Ещё немного, и я бы сам завелся. Еда со Вкусом сработала даже лучше, чем ожидалось. Правда, тарелочку мне дали маленькую — маленькую, не могли хотя бы пять ложек положить, зажимы. Богиня передала сообщение, что свет в контейнере для души погас.