Jamique - Дарт Вейдер. Ученик Дарта Сидиуса

— Приветствую тебя, враг мой…

Клинки склонились в обоюдном приветствии. Приветствую тебя, враг мой. Что я нашёл за гранью смерти? Врага. И большего дара мне не приносила вся моя жизнь.

Поединок, которым она закончилась, стал важней самой жизни. Не психология. Нет. Состояние ума. Вспышка. Испуг. В какой-то мере — прозрение. Если отбросить всё остальное. Прозрение, в котором было больше ужаса, чем во всём существовании до того. Ужаса животворящего, кипятка, льда — что ещё может ошпарить так, что в первый момент не чувствуешь ничего? Ни боли. Ни холода. Ни огня. Ледяная вода и огонь одинаково обжигают.

Приветствую тебя, враг мой. Вот так. За кем-то вдогонку. На последней эмоции жизни. Сконцентрировавшись от боли: не успел. Уже не дотянусь. Не будет… На всплеске едчайшей горечи. Смеха сквозь боль. Такого хохота сквозь смерть он ещё не слышал. Вы опоздали… И я хочу, чтобы ты знал.

Последний дар поверженному врагу, который всего лишь хотел обезоружить. Прожитая жизнь. И жизнь, которую прожить не смогут. Вот так. От ума к уму. По каналу смерти. Который был закрыт от тех, кто остаётся. Один ушёл. Другой догнал. И в поединке они пошли вместе.

Наверно, важен этот первый шаг. Первый всплеск. Период. Они даже не заметили, как прошли сквозь. Сквозь что-то. Им было некогда. Они сражались. Один мстил за свою смерть. Другой пытался отыграться за жизнь, которой не будет. И светлое марево глаз не поглотило их. Не притянуло. Они в сущности, его не заметили.

А когда очнулись — были по ту сторону. По ту сторону глаз. Те смотрели. Но сделать уже ничего не могли. Всего лишь смотрели.

Шоу, показательное выступление. Жить вечно под взглядом. Под непрерывным давлением сияющей пустоты. Он помнит: забрак рассмеялся.

— До чего знакомый мир, — сказал тот, опуская меч. Но не выключил его. — Мир как совокупность враждебных, а чаще равнодушных воль. И уж лучше первые. Равнодушие безжалостно.

Посмотрел наверх.

— Сквозь это учитель меня не услышит.

Развернулся к нему спиной. Пошёл, обследуя местность. Вернулся.

— Ареал, — сказал он. — Посмотри сам.

Верно он указал. Сам рыцарь-джедай был слишком стукнут. В мире оказалось что-то, к чему их не готовили.

Смерти нет, есть Великая Сила.

Его скорчило пополам от хохота. Как спазм. Он просто пришёл и не хотел уходить. Его выворачивало. Плющило. Скручивало условные внутренности узлом — и выжимало их досуха. Он смеялся невероятно долго. Он хватался за этот спазм. Смерти нет, есть Великая Сила. Но ведь… верно!

Забрак без усмешки смотрел на него. Стоял. Оглядывался. Пережидал. Собранный, как перед боем. Почему — как? Кругом враги. Куда идти?

Когда его отпустило, забрак ему кое-что сообщил.

— Смотри, — сказал он. — Круг движется.

Он огляделся.

— Нет, — пояснил забрак. — Обойди всё это сам. Посмотри.

Он обошёл. Всё это представляло собой некую область. Ареал. Конкретней не скажешь. Нечто, свободное от сияющей и зрячей стены. Не стены — сферы. Которая действительно сужалась. Сходилась. Снова затягивала маленький пузырёк пустоты. Как ряска на заросшем пруду затягивает след от булькнувшего камня.

Когда он обошёл и вернулся, его встретил алый клинок.

— Приветствую тебя, враг мой, — ухмыльнулся забрак. — Защищайся.

И напал.

Рефлекс сработал прежде, чем он вспомнил, что умер. А потом оказалось, что иллюзорный меч в иллюзорном мире — наносит отнюдь не иллюзорные раны. Дело в концентрации воли. Даже если меч, и они сами — лишь сгустки некого нежелания умирать. Собственно, почему этот сгусток бытия, создав себя, не может создать и проекцию смерти? Своему врагу.

Он сражался в полную силу. Потому что забрак не шутил. Он знал, что смертельный удар будет означать перемалываение его воли. И растворение там. За сферой.

Клинки двух воль. Пульсары двух эмоций. Скрещение обоюдного нежелания исчезать. И желание выжить. Веретено без начала и без конца.

А потом стало легче дышать. Они опустили мечи. Они взглянули вокруг. Сфера глаз разошлась. Проступил воздух. Это был их мир. Мир, отвоёванный у смерти.

Приветствую тебя, враг мой.

Тийен очнулся. Наполовину. Он знал, что вокруг враги. И не позволил вынырнуть дальше, чем необходимо. Сумеречное сознание. Между и между. Их учили осознавать мир, ситуацию, расстановку сил сразу. Как только ощутил мир. Сильно били за «я не помню, где я» в первый момент.

— Вы должны знать не только где вы находитесь. Вам необходимо тотчас вспомнить, что было до потери сознания. И вычислить, что произошло в промежуток. Воссоздать картину. И главное. До предела возможности не давать понять врагу, что вы уже в состоянии оценивать и мыслить.

Сумеречный промежуток. Сколько раз их задерживали на нём. Сколько раз их вынуждали задерживаться. Учили определять. Сильно били за преждевременный выход наружу.

Всё как в реальности.

Даже обстановка.

Мастера были профи — или на своей шкуре знали, как это бывает?

Не просто сквозь веки. Повёрнутыми, как при сне или обмороке яблоками глаз. Он ощущал ровный, металлический, ослепительный свет. Как в операционной. Такой не даёт тени. Поскольку исходит отовсюду и отражается во всём.

Это не символика. Ещё чего. Практика.

Расслабленные руки и ноги. Как будто подвешенные в пустоте. Поле. Замечательно. Но в поле нельзя даже открыть глаза. Глупо, если подумать. Вопрос, что со способностями. Проверить сразу невозможно. Надо выяснить, если ли у них определитель для этого. Или для этого они приспособили одного из джедаев?

Интересно. Значит, Мон, при всей своей нелюбви к одарённым, использовала-таки сейчас выживших форсьюзеров. А может, как раз вследствие нелюбви. Приятно осознавать себя человеком, который диктует правила потомкам, а может, и самим тем, кто был легендой, мифом, реальной силой в недавней галактике.

Силой, которая смела бы всё.

Если бы не изворотливый, холодный и жестокий ум одного старого ситха.

А его победу над джедаями присвоили себе некие глупцы, не дошедшие до власти.

Кое-какие джедаи выжили. Что не было секретом уже давно. Вопрос лишь в одном: а знает ли Мон, что держит в руках неразбавленный огонь? Сможет ли она вообще понять, как думают одарённые?

Ведь эти джедаи прошли через горнило гонения и геноцида. Они не могут остаться прежними. Просто не могут.

Как не смогли остаться прежними их предки в Силе. Когда они заключили сделку с прочим миром. Из реальной оценки положения дел. Из суровой необходимости выжить. Они выжили… и изменились.