Анатолий Митрофанов - НА ДЕСЯТОЙ ПЛАНЕТЕ

Космонавт высказал предположение, что мелодичный тон передачи, возможно объясняется тем, что язык существ, населяющих Цереру, представляет собой сочетание слов с музыкой, и попросил ученых привлечь к расшифровке сигналов соответствующих специалистов.

Послание с Цереры немедленно направили во Дворец музыки, где находилась электронная машина, которую называли музыкальной памятью Земли. В ее электронном «мозгу» были запечатлены сотни тысяч музыкальных произведений. Она могла «оценивать» их и даже «создавать» простые мелодии.

Один из ученых, воспроизведя на особом инструменте с помощью пленки мелодию с Цереры, дал машине «задание» объяснить смысл таинственных звуков.

В огромной установке сначала что—то тихо зашелестело, потом шум стих. Томительно долго «думала» машина. Наконец, мягко щелкнул, открылось небольшое окошечко и из него быстро побежала белая бумажная лента. Вскоре на ней зачернели буквы:

«Фа! Фа! Фа!.. И несчастье, и горе, и ужас… Мы зовем и зовем: летите, ищите… Фа! Фа! Фа!»

Такое содержание мелодии показалось странным и невероятным. Электронная машина снова получила от людей приказ раскрыть секрет послания. Но она упрямо опять выдала тот же текст.

— Большего не добиться, — сказал специалист, ведавший электронной машиной. — Дальше все зависит от нас самих.

Теперь вместе с учеными—лингвистами и мастерами шифровального дела над разгадкой «небесного послания» трудились музыканты и несколько видных композиторов. Обобщив проделанную работу, они составили предположительную азбуку из пятидесяти звукобукв. Но даже с помощью этой азбуки электронно—переводная машина не смогла полностью расшифровать сигналы с Цереры. Она давала лишь текст из отдельных разрозненных слов, который подтверждал смысл передачи, как зова о помощи. Новыми привлекающими внимание оказывались только слова: «столкновение… два года… планетой…».

После этого комиссия по расшифровке единогласно решила опубликовать текст, выданный электронной машиной Дворца музыки.

Ежедневно Дубравин, сгорая от нетерпения, ждал, что радио или газеты принесут, наконец, известие о раскрытии точного смысла радиосигналов.

Так было и в этот день. Бегло просматривая полученные с вечерней почтой газеты, Дубравин вдруг схватил одну из них и впился в нее глазами. Потом он позвонил Яровой.

— Женя! Ты видела «Вечерку?». Нет. Сейчас же прочитай! В ней сказано, как расшифровали послание с Цереры. Тайны больше не существует.

С телефонной трубкой в руках Дубравин ждал, пока Ярова прочитала газету.

— Как видишь, теперь будет положен конец всяким вымыслам о космической угрозе.

— Все это похоже на сон, — проговорила Ярова. — Что же теперь будет?

…Почтовая автоматическая ракета доставила на межпланетную станцию газеты и журналы, заполненные статьями о Церере. В статьях горячо комментировалось послание фаэтов.

— Обрати внимание! — Таня протянула газету Медведеву. — С какими выкрутасами пишут американские газеты о помощи жителям Цереры.

Медведев прочитал несколько абзацев.

«Президент Северо—Американской федерации дал распоряжение ускорить монтаж второго спутника Земли и форсировать подготовку космических лайнеров к межпланетным полетам. После этого будет спешно совершен полет на Цереру с целью предварительной разведки, чтобы в дальнейшем приступить к безотлагательной эвакуации жителей и принадлежащего им имущества с гибнущей планеты.

Американцы проявляют большое великодушие, первыми откликаясь на призыв оказать помощь жителям несчастной Цереры».

— Ну и щедры же они на слова! — усмехнулся. Медведев.

— Послушаем лучше, что говорит Москва, — сказала Таня, включая радиоприемник.

Но услышали они только конец передачи.

«…Правительство Союзных Республик опубликовало постановление об отмене научно—исследовательского полета на Марс. Космический корабль „К. Э. Циолковский“ полетит на Цереру с целью оказания необходимой помощи ее жителям.»

— Виктор! Ты слышишь!.. — взволнованно воскликнула Таня.

К вечеру в кабинет адмирала Крепова собрались, научные сотрудники обсерватории, чтобы решить сообща, откуда может грозить опасность Церере.

— Расчеты показывают на возможность сближения с Церерой другой малой планеты — Паллады, — сказала Данилова. — Предположения об этом еще высказывались в прошлом веке.

— Совершенно верно! — подтвердил Крепов. — Но раньше, оно было лишь предположением, а сейчас стало реальностью. Только фаэты ошиблись. Это сближение должно произойти через девять лет, а не через два года.

— Так ведь они, очевидно, исходили из продолжительности собственного года, за который Церера обращается вокруг Солнца.

Больше часа шло совещание. Наконец Крепов произнес:

— Все ясно! Сообщите на Землю наши выводы.

Адмирал встал, дав понять, что совещание закончилось. Из кабинета он вышел не спеша, последним. Даже здесь, в условиях малой весомости, Крепов продолжал сохранять свою солидную осанку и походку, в которой каждый шаг, казалось, отдавал сознанием уверенности и собственного достоинства.

В коридоре его встретил радист и вручил только что полученную с Земли радиограмму. Развернув ее, адмирал прочел:

«Очень прошу включить меня в состав экспедиции на Цереру. Опасностей не боюсь. Могу работать геологом, радистом. Дубравин».

— Вот человек! Не сидится ему спокойно на Земле, — удовлетворенно произнес Крепов. — Снова рвется в космос. Это хорошо!..

На одном из рейсовых космолетов с Земли на «Комсомолию» прилетели Ярова и Дубравин.

Одетые в скафандры, они по трапу перебрались с корабля на, станцию, и лифт быстро поднял их в изолятор. Подождав, когда над дверью вспыхнула зеленая лампочка, — это означало, что в изоляторе установилось нормальное воздушное давление, — молодые люди начали освобождаться от громоздких, но уже потерявших здесь свой вес скафандров. В небольшом промежуточном зале их поджидали друзья.

— Здравствуйте, товарищи! Земной вам поклон! — улыбнулась Ярова.

— Спасибо!

— Как дела? — посыпались возгласы.

— Всем вам привет от Земли—матушки! — весело обратился Дубравин к космонавтам. — Не забыли вас родные и близкие. Привез вам кучу писем и посылок.

— Молодец, Дубравин! Жаль, нельзя качнуть.

— Тише! Тише… Руку не оторвите! Она мне еще пригодится! — отшучивался Дубравин, раздавая письма. Последнее письмо он вручил Медведеву вместе с герметически закрытым термосом. — Держи, Виктор! Просьбу твою выполнил.