Олег Костенко - Хозяин вечности. Дочь наемника

Предположение было логичным, но скудность результатов разочаровывала.

– Почему мы вообще занимаемся этим? – выразил недоумение второй Илари, тот самый который выступал против Оритура. – Не думаю, что этот налёт как-то затрагивает интересы организации.

– Да, это так, – согласился с ним Зимин. – Но станция-синхрониума является частью нашей структуры. Пусть даже в какой-то мере формально. И мы обязаны разобраться, что там случилось.

– Согласен! – на этот раз кимерит полностью вынул свой меч из ножен, торжественно воздев его кверху. – За своих надо мстить!

На самом деле «своими» на станции было лишь несколько разумных. Но, по мнению Горда, это ничего не меняло. Это был как раз тот редкий случай, когда он был готов лично подписаться под словами воинственного кимерита. Да и узнать о том, что это за информация была такая, что станцию зачистили подчистую, возможно было б совсем нелишне. Оставалось только надеяться, что Олдрин окажется достаточно компетентен в качестве следователя.

Вскоре они вернулись к вопросу о том, что следует изменить в деятельности организации.

Учёба в школе космогаторов была весьма напряжённой. Кроме обычных учебных дисциплин здесь преподавали и другие необходимые для пилотирования и обслуживания «Ласточки». Герде приходилось изучать навигацию, теорию квантовых коридоров, двигатели. А уж математику преподавали в таком объёме, что её прежним школам и не снилось.

Обычно Герда легко выбивалась в отличницы во всех школах, в которых училась. Теперь же что бы удержаться на верху ей требовались изрядные усилия, и с непривычки она сильно уставала.

Но всему на свете приходит конец: миновал восьмой день десятидневки: наступили два дня выходных, и Надежда вытащила новую подругу поразвлечься в город.

Долгое время девочки просто гуляли среди круглых, похожих на разноцветные фломастеры зданий, между которыми был разбит парк. Потом обе присели на краюшек небольшого фонтана. Какое-то чудо-юдо лохматое, задрав к верху голову, испускало изо рта потоки воды.

Поток расходился зонтиком и ниспадал шатром обратно к земле. Изредка до подружек долетали лёгкие брызги, оседая на одежде и лицах мелкими капельками. В жаркий день это было даже приятно.

– Здесь на всей планете такая архитектура? – Полюбопытствовала Герда.

Подруга рассеянно окинула взглядом высокие дома-башни.

– Да вроде бы.

Она вдруг смутилась.

– Знаешь, я почти не путешествовал по Торусу.

– Забавно, – продолжала она, задумавшись, – мне приходилось бывать ещё на паре планет, а вот других мест родной, практически не посещала. Ну, так, ездила кой-куда со школьными экскурсиями. Странно, правда?

Герда тоже немного подумала.

– Да нет, – сказала она, наконец, – наверное, это обычное дело. Я вот на четырёх планетах с отцом жила, но только сейчас сообразила, что не знала, по настоящему ни одной. Это ведь только с точки зрения космоса любая планета – точка, для людей она целый мир.

Они надолго замолчали, думая, каждая о своём. Герде вдруг показалось странным стремиться к иным мирам, если за всю жизнь не возможно досконально изучить свой – один единственный.

Однако она тут же тряхнула головой, прогоняя подобные мысли. Как говорил её родной отец – Кортус: «Разумные совсем не обязаны быть логичными, они просто живут в своё удовольствие». Герда по-прежнему считала, что стать космогатором – здорово.

Мысли о погибшем отце навеяли грусть, и Герда невольно задумалась, почему пережила его смерть так легко. Конечно, на фоне гибели целой планеты, гибель одного человека попросту меркла, но ведь этот человек был ей самый родной по крови.

Корус заботился о ней, всегда был готов дать ценный совет, но по настоящему близки они не были. Скорее он считал заботу о дочери своим долгом, который исполнял свято, так же как контракты с правительствами планет, куда вербовался отряд наёмников. Любил ли он её по настоящему? Герда не знала. Обычно она хорошо понимала чувства других людей, но с родным отцом это почему-то не проходило.

Герда вдруг вспомнила: однажды она подслушала, как Корус Мир признался боевому товарищу, что всегда хотел сына, которому можно было бы передать свой боевой опыт. Почему же он тогда не женился повторно? Впрочем, мать девочка не помнила.

Вблизи, обогнув фонтан, пролетела стайка зелёненьких мотыльков. Они почти коснулись лица Герды. Но занятая своими мыслями девочка даже не обратила на это внимания.

– Герда, очнись! С тобой всё в порядке?! – Надежда несколько раз провела ладонью перед её глазами. – Сидишь, уставившись в одну точку!

И Герда Мир, наконец, очнулась от своих размышлений.

– Извини, – сказала она подруге, – задумалась что-то.

– О Горгоне? – спросила Надежда с понимающим сочувствием.

Герда лишь коротко кивнула, в конце концов, догадка Надежды была достаточно близка к истине.

Представив свидетельницей чего, пришлось стать подруге, Надежда невольно поёжилась и поспешила перевести разговор на другое, отвлекая Герду от мрачных мыслей.

– Куда тебя ещё сводить? – спросила она. – Тут поблизости довольно недурные атракциончики.

Она на мгновение запнулась.

– Слушай, ты вообще-то поесть не хочешь? А то я – так очень голодная.

Герда благодарно кивнула. Есть ей действительно уже хотелось, но признаться Надежде раньше она не решилась.

– Так чего молчала? – Надя внезапно сделалась похожей на курицу наседку, хлопочущую над одним единственным цыплёнком, – тут есть неплохое кофе, тоже поблизости.

Но дойти быстро до кофе не вышло: в ближайшей аллее Герда заметила несколько фигур. Одна из них ей показалась знакомой. Герда вгляделась. Это были четверо парней её возраста. Один стоял напротив троих. Нет! Двое довольно крепких ребят держали сзади ещё одного за руки, так что тот попросту не мог вырваться. Именно он то и показался Герде знакомым. Однако из-за отбрасываемой деревьями тени она ни как не могла разглядеть лица.

Напротив, нагло поигрывая дубинкой, стоял ещё один, такого же возраста, но невысокий и довольно тщедушный. Не смотря на подобный внешний вид, чувствовалось, что именно он за главного в троице.