Вячеслав Васильев - Сфера влияния

…Дверь камеры распахнулась, и старший прибывшего за арестантом конвоя скомандовал: "Белецкий, с вещами на выход!", Егор встал, и безвольно поплелся навстречу судьбе. Для его сопровождения выделили аж четырех конвоиров. Двое шагали спереди, и двое сзади. Причем экипирован конвой был в бронескафы средней защиты, а вооружён универсальными полицейскими штурмовыми винтовками для внутрикорабельного боя. "Надо же, какой я, оказывается, опасный преступник!" — с горькой иронией подумал без пяти минут штрафник. "Можно, подумать, одного конвоира с парализатором и шпагой, как обычно, мне мало". Егора провели к двери лифта по коридору вдоль длинного ряда камер, таких же, как и та, где он находился, пока шло следствие. Большинство камер пустовало. Дисциплина в гарнизоне была на высоте, и на гауптвахту здесь попадали не часто. Когда Егор проходил по этому коридору, у него всегда возникал вопрос, для чего нужно столько полезного объема станции выделять под тюрьму, в которой можно содержать такое нереальное количество заключенных? Но задать этот вопрос было некому, да, скорее всего, никто бы на него и не ответил.

Не успел конвой подойти к дверце лифта, как её створки разъехались в стороны, услужливо предлагая всем пройти в кабину. Кабина была рассчитана на шестерых. Именно столько мягких сидений в ней находилось. Конвой и конвоируемый расселись по креслам, дверцы лифта закрылись, и он тронулся… Пока не вверх и не вниз, а вперед. Собственно говоря, лифтом это сооружение называли скорее по привычке. На самом деле это скорее был метрополитен. Его пути пронизывали станцию во всех направлениях, как мышиные норы старый деревянный дом. Кабина лифта могла доставить пассажиров или грузы не просто с уровня на уровень, а из любой точки Крепости в любую другую точку. Так что сиденья в кабине были установлены совсем не зря. Время в пути могло достигать и двадцати минут, и получаса, если конечные точки путешествия находились на противоположных концах Крепости.

Вот и сейчас в течение пятнадцати минут кабина то поднималась, то опускалась, сворачивала то влево, то вправо, потом опять маневрировала по вертикали, потом снова по горизонтали… И наконец остановилась. Как и предполагалось, лифт доставил своих пассажиров в одно из служебных помещений грузопассажирского терминала Крепости. Егор в сопровождении конвоя покинул кабину и по команде старшего встал лицом к противоположной переборке. Прошла пара минут, и позади вновь раздался сигнал прибытия кабины лифта. Послушался шум разъезжающихся дверей, и команды: "вперед", "направо", "налево", "лицом к стене". Надо понимать, привели ещё какого-то арестанта. Белецкий уже собрался осторожно повернуть голову, и посмотреть, кто это там стоит рядом с ним, как легкое шипение открывающихся дверей послышалось на этот раз слева, раздались четкие приближающиеся шаги, и два голоса одновременно подали команду: "Кругом! Смирно!". Повернувшись через левое плечо, Егор вытянул руки по швам. Перед ним с листом тонкого несгораемого пластика в руках стоял командир сводного отряда пилотов, к которому лейтенант Белецкий был приписан до разжалования, майор Симаков. На таких листах по традиции дублировались из электронного вида особо важные документы. Однако на лист майор не смотрел. Смотрел он в глаза Белецкому, и было в его взгляде что-то такое, от чего Егор не выдержал, и опустил взгляд. После, казалось, бесконечно длившейся паузы в тишине наконец-то раздался хриплый голос майора:

— Ну что, господа дуэлянты? Допрыгались? Нет, чтобы оттачивать мастерство фехтования на тренажерах и в спортзале… Голофильмов насмотрелись? Э-эээ… Да что теперь говорить…, — досадливо махнул рукой с зажатым в ней листком майор. Короче так. Лейт… Тьфу ты… Рядовой Белецкий и рядовой Карлаш направляются для прохождения дальнейшей службы в в/ч 28236. Она же — штрафбат.

Егор чуть не подпрыгнул на месте: "Карлаш?! Это какой Карлаш? Сашка? Его секундант? Но я же никого не сдал во время следствия — ни своего секунданта, ни секунданта фон Ливена… За что же его?!". Егор чуть повернул голову вправо и осторожно скосил глаза. Действительно, рядом с ним без пояса и знаков различия на обмундировании стоял Сашка Карлаш. В голове было лихорадочно закрутились мысли, но тут же замерли. Симаков заговорил снова, и надо было не пропустить ни единого сказанного им слова:

— Сопроводительные документы будут переданы на ваши коммуникаторы. Местонахождение части, в которую вы направляетесь, конечно — военная тайна. Одно ясно — расположена она на Земле. ИскИн Крепости посчитал, что гонять ради вас двоих транспортный челнок — нерационально. Пассажирским маршрутом вас отправить тоже нельзя — инструкция запрещает. Поэтому добираться до поверхности будете "на перекладных": Мы передаем наземникам старый "Сапсан". На нем будут теперь учиться летать в атмосфере курсанты. Он пойдет в автоматическом режиме через третий северный планетарный грузовой терминал. В нём как раз экипаж — два человека, вот вы и полетите. Внизу вас встретят, и переправят куда надо. Вопросы есть?

— Никак нет! — дружно гаркнули новоявленные штрафники.

— Ну вот и чудненько…, — хмыкнул майор, — Да, Белецкий! Персонально к тебе обращаюсь. "Сапсан" пойдёт в автоматическом режиме. Возможность управления им будет заблокирована персонально для твоей цифровой подписи. Так что не надейся, ничего такого устроить ты не сможешь… Понятно?

— Так точно! — снова гаркнул Егор, одновременно размышляя над тем, а что такого он должен был устроить? Угнать "Сапсан" и скрыться, или совершить на нем самоубийство? И то, и другое было совершенно не в его духе.

— Ну, раз понятно, марш натягивать бельишко — и на "батарейку". Ваши личные вещи будут там, — скомандовал Симаков, и развернувшись, направился к двери. Снова зашипел привод. В двери майор обернулся, и бросил бывшим подчиненным:

— Удачи вам…

Как только за Симаковым закрылась дверь, штрафники в сопровождении конвоя направились в "раздевалку", где им предстояло надеть "бельё". "Бельем", или "подкладкой" на пустотном жаргоне назывался тот самый лёгкий скаф, в котором Егор побывал в Мертвом Облаке. Назвали его так за то, что он, кроме использования в качестве легкого скафандра, применялся в качестве нижнего слоя для скафандров более тяжелых. То есть сначала надо было "натянуть белье", а затем — средний или тяжелый скаф. Сейчас процесс облачения должен был ограничиться только "натягиванием белья". Лёгкий скаф был универсальным защитным костюмом, и в том числе использовался в пустотной и атмосферной авиации в качестве штатного скафандра.

В раздевалке Егор с Александром быстро сбросили одежду, и абсолютно голыми направились каждый в свою кабинку. Конвоиры даже сейчас настороженно держали их в поле зрения, как будто их подопечные и нагишом вдвоем могли перебить конвой и взорвать Крепость. Кстати, конвой Карлаша, в отличие от конвоя Белецкого, состоял всего из одного устаревшего штурмового робота класса "черепаха", вооруженного парализатором. Видимо, Сашку посчитали намного менее опасным преступником.