Чарльз Стросс - Железный рассвет
— Вы пытаетесь объяснить мне истоки катастрофы? — спросила Среда.
— Ни в коей мере. — Казалось, Поршии на мгновение стало неловко. — А идиот-ответственный, идиот-предатель, я подчеркиваю, уже мертв. Это прямое следствие событий. Таким образом, моя работа заключается в том, чтобы подчистить за ним, связать свободные концы и так далее. Что включает в себя остановку ядерной бомбардировки — полагаю, ты наслышана об этом? — посылкой кодов отмены. Эти коды находились в портфеле, взятом тобой из стола станционного администратора, вкупе с другими записями, совершенно не нужными тебе, но интересующими меня, поскольку они помогут мне выкорчевать последних агентов несостоявшегося императора.
— О-о. — Среда задумалась. — Вы хотите подчистить все. Сделать все лучше, чем было.
— Да, — одарила ее очередной блистающей улыбкой Поршия. — Не хочешь нам помочь? Подчеркиваю, все иное равносильно соучастию в геноциде.
Среда выпрямилась.
— Наверное, да, — пробормотала она с едва скрываемым недоверием. — Если вы пообещаете, что это положит конец всему и никто не пострадает.
— Даю слово. — Поршия с усилием кивнула. — Сделаем? Позади нее некто называемый Францем раскрыл дверь.
* * *Тьма, смрад и слабое жужжание. В течение двух дней мир Штефи сужался с кошмарной скоростью. Теперь он представлял собой параллелепипед двух метров длиной, двух высотой и метра шириной. Она делила его с полной емкостью экскрементов, пакетом сухарей и большой бутылью воды. В основном она держала освещение выключенным, чтобы беречь энергию. Какое-то время она проводила в попытках чтения, какое-то — осторожно занимаясь гимнастикой, стараясь при этом не опрокинуть посудину, но основное — в восстанавливающем сне. Но скука надвигалась, и, когда девушка услышала сквозь стены своей камеры объявление о подготовке к эвакуации, это стало облегчением. Если захватчики высаживали пассажиров, это означало, что никто не встанет на ее пути, когда она сделает, что должна.
Такой большой лайнер, как «Романов», не трясет, он не издает лишних шумов и не дает акустической отдачи при стыковке со станцией. Таким образом, любой звук или вибрация, несомненно, весьма плохие признаки: ударную волну, перегружающую звукопоглотители; толчки, превышающие предел уровня электрогравитации, потерю устойчивости опор и складывающиеся перегородки. Мартин встроил в шкаф фальшстенку, отделив секцию, примыкающую к коридору, но после приглушенных звуков хлопающей двери Штефи слышала шаги, а потом больше ничего. Тишина, растянувшаяся на целую вечность, выводила из себя больше, чем самый громкий шум, когда-либо слышанный Штефи.
Я доберусь до вас. Вы отняли мой корабль, арестовали моих приятелей-офицеров и… Вторгся отзвук прежней жизни: ублюдки, предательски ударившие в спину. Она подумала о Максе: он, вероятно, стал марионеткой, и бандиты полагают использовать его против нее. Позаботились ли они узнать, кто она и на что способна. Хороший шанс. Штефи была совершенно уверена, что о ней никто не знает правды — никто, кроме Свена. Но если солист их дуэта проговорился, они разнесут корабль на части, чтобы только добраться до нее. Свенгали знал кое-какие вещи о Штефи — а она о нем, — которые могли бы позволить судебным системам десятка планет обеспечить любому из них поездку в один конец, если другой сдаст его по какой-либо причине. Но Штефи целиком доверяла Свенгали. Они десятилетие работали вместе, занимаясь убийствами на своем пути через галактику, достигнув вершины в этом безумно амбициозном турне: два оперативника, политических борца со всем правительством в изгнании. Обещанного вознаграждения хватало, чтобы видеть себя в комфортной отставке, если бы подонки, платящие за «большой шлем», не запаниковали и не захватили корабль, нанеся там самым удар в спину. Из-за рухнувших планов и весьма вероятной потери Свенгали Штефи пришла в ярость.
Все тщательно проверив, она включила фонарик и прижалась ухом к стене. Ничего. «Ну вот», — сказала она себе, поднимая резак, оставленный ей Мартином. Плитки, изготовленные фабрикатором, оказались очень крепкими. Сразу разрезать армированную прекрасной медной проволокой клетку Фарадея не удалось. Штефи отделила лезвием край и начала загибать его вниз.
Пыхтя от усердия, она донизу распорола стену и продолжила трудиться у пола. Наконец она, присев на корточки, потянула угол на себя и в полумраке нашарила выход, заблокированный чем-то твердым. Штефи запаниковала: словно внезапно вонючая тьма, казалось, приближается к ее голове как кулак. Задыхаясь, девушка толкала изо всех сил, и препятствие сдвинулось.
Спустя минуту она отыскала в шкафу выключатель. «Ну это сделано, — подумала она, сердце колотилось, а желудок сводило от нервного ожидания. — Если они ушли отсюда…»
Штефи открыла дверь. В каюте никого. Фу! Она сделала три шага, получая удовольствие от возможности двигаться, глубоко вдыхая свежий воздух и внезапно осознавая, какой же была вонь, в которой она провела более суток. Штефи осмотрелась и обратила внимание на стол. На нем лежал исписанный блокнот. Она нахмурилась и при свете фонарика принялась читать.
«ВСЕ ПАССАЖИРЫ НАПРАВЛЯЮТСЯ НА ЭВАКУАЦИОННЫЙ ПУНКТ. ПРИБЫТИЕ НА «СТАРЫЙ НЬЮФ», СТАНЦИЮ НА ПЕРИФЕРИИ МОСКОВСКОЙ СИСТЕМЫ, ЧЕРЕЗ ПОЛЧАСА. ВОЗМОЖНА ПОЛНАЯ ЭВАКУАЦИЯ СУДНА».
«НЕ ДОВЕРЯЙТЕ К.-Л. ФРОММУ. РЕМАСТИРОВАННЫЕ УМЕЮТ УПРАВЛЯТЬ ЛЮДЬМИ. ФРОММ — МАРИОНЕТКА. ОБЩЕСТВЕННАЯ СЕТЬ ВЗАИМОСВЯЗИ ТЕПЕРЬ СЕТЬ НАБЛЮДЕНИЯ. ВОПРОС: РАБОТАЕТ ЛИ ОФИЦЕРСКИЙ ОБХОДНОЙ ПУТЬ?»
«ФАБРИКАТОР В СУНДУКЕ В ВАШЕМ ПОЛНОМ РАСПОРЯЖЕНИИ. ОН ДЕЛАЕТ СЛАВНЫЕ ИГРУШКИ. ВЫ ИМЕЕТЕ РАЗРЕШЕНИЕ НА ПОЛНЫЙ РЕСУРСНЫЙ ДОПУСК».
Штефи почувствовала, как слабеют колени. Штуковина в шкафу оказалась фабрикатором многоцелевого назначения — рогом изобилия. Она заставила себя на мгновение присесть и закрыть глаза. Охренеть. Возможностей было бесконечно. Потом глубоко вздохнула. Вопрос: работает ли офицерский обходной путь? Если захватчики все еще остаются на борту, а сеть пассажирской взаимосвязи превращена в наблюдательную, о нем уже могут знать. Но если корабль эвакуируют, у нее еще есть шанс, особенно если не тронули линейную командную систему опознания.
Штефи засунула левую руку в карман и вытащила кольца управления. Одно за другим нанизав их на пальцы, она, беззвучно шевеля губами, отдавала мысленные команды для запуска интерфейса. Если ведется наблюдение, они окажутся здесь сей момент. Однако ничего не произошло: таймер в ее визуальном поле начал отсчет, и поворот кольца подсказал о поступившем сообщении, но в дверь не стучали.