Борис Георгиев - Третий берег Стикса (трилогия)

— Людмила Александровна? — вежливо обратилась к пролезшей без очереди Житомирской Аня.

— Житомирская? — свистнул Володин далёкий голос. — Её расспроси обязательно.

— О, Анечка, и ты здесь? — с фальшивым оживлением трещала Людмила Александровна, силой вытягивая из раздавшейся толпы своего носильщика и загоняя его в погрузочное окно терминала. — Мне так жаль… Ты знай, Анечка, я буду голосовать против крайних мер. Я ведь не знала, что это он. Каждый может ошибиться, мы все ошибались в молодости, даже мой Мишенька…

— Я не понимаю, о чём вы, Людмила Александровна, — едва сдерживаясь, притворно удивилась Волкова. Одно только желание испытывала: дать Людмиле Александровне какой-нибудь более существенный повод для сожаления — для начала, к примеру, саму её затолкать в погрузочное окно терминала.

— Спокойно, Анютка, — предостерёг президент.

— А, так ты ничего не знаешь? — спросила Люсенька, не замечая, как на неё смотрит мать осуждённого на казнь. Просто была слишком занята составлением заказа на отгрузку, бормотала, порхая пальчиками по чувствительному экрану терминала: «Это возьму, это тоже, молока немножко и всё. Или нет? Или не всё?»

— А что случилось? — поинтересовалась Елена Сергеевна, подступая ближе.

— Тебе тоже муж ничего не сказал? Ну, ты же понимаешь, золотко, я же не могу, это закрытый циркуляр. Ничего пока не случилось, как раз сегодня… О небо! Я опоздаю на заседание комитета! Всё! Всё! Остальное потом!

Последние слова вспомнившей о служебных обязанностях Люсеньки относились к торговому терминалу и подкреплены были энергичным нажатием большой клавиши «купить». Через раз-и-два-и-три-и-четыре секунды «дурень» Людмилы Александровны резво выпрыгнул из погрузочной ниши. Корзинка его заполнена была всего лишь на треть.

— Всё! Я побежала! — суетливая Людмила Александровна поволокла «дурня» в толпу и на бегу бросила:

— Ты не переживай, Анечка, всё образуется!

— Дурочка, — прокомментировал шёпотом президент.

— Дурочка, конечно, однако… — задумчиво протянула Волкова, забыв, что есть у неё и другие слушатели.

— Ну, не суди её слишком строго Анюта, — рассеянно заметила жена Короткова, поглядывая то на рукописную аккуратную ведомость, то на экран, — Всё-таки мать-одиночка, это накладывает свои… Простоквашу возьму. Ваня просил. Свои накладывает… А вот брынза в прошлый раз была что-то не очень. Отпечатки на манеру поведения. Срам просто, а не брынза. Не буду брать. Умом же особым она и раньше не блистала, но Мишеньку своего…

— Вы забыли нажать, Леночка, — напомнила Аня, мечтавшая сменить тему разговора.

— Воспитала хорошо, — закончила свою мысль Елена Сергеевна, подождала, пока выедут на свет божий её продукты, и величественно откланялась.

Пустив тележку в терминал, Аня услышала за спиной, как Короткова здоровается с кем-то:

— Янлин, детка, доброе утро!

— Эту не отпускай! — взволнованно шепнул президент.

— Которую? — вполголоса спросила его Аня, оглядывая зал.

— Ту, с которой Короткова поздоровалась. Янлин. Это жена Семёнова.

— Вы будете забирать, девушка? — нервничала, поглядывая на часы, ожидавшая своей очереди дама административного вида.

«Здесь оставлю», — мысленно огрызнулась Волкова и нажала на клавишу.

— У вас шестеро детей? — изумилась административная дама, увидев забитую продуктами тележку.

— Один, но очень прожорливый, — мрачно ответила Анюта и пошла по направлению к выходу, не заботясь, поспевает за ней перегруженный «дурень» или нет. Не могла придумать, как подступиться к этой Янлин: «Куда она делась?»

— Анют?! С ума сойти! Ты ли это? — знакомым низким голосом окликнул кто-то на выходе.

— Галя Науменко, — подсказал издали Володя. — С ней тоже поговори, хотя я не думаю, чтобы Морган…

Волкова и сама, конечно, узнала Галеньку, мать Джеффри, вечную соратницу в борьбе за светлое будущее двух малолетних хулиганов и выдумщиков, одноклассников и закадычных друзей. Узнала и очень обрадовалась. Во-первых, просто приятно было встретить старую знакомую, во-вторых, как-то так всегда получалось, что сын Галины Петровны ухитрялся попадать в переделки на пару с Сашей Волковым (может быть и теперь?) и в третьих:

— Она с Янлин болтает! — не удержавшись, похвасталась вполголоса неожиданной удачей Аня.

— Подойди, — тут же посоветовал президент, но и без того было понятно, что упустить такой случай нельзя.

— Анют! Дай-ка я на тебя посмотрю! Что за ужасные висюлины в ушах? Хочешь быть похожей на девятиклассницу? Тебе это почти удалось. Янлин, это Аня Волкова.

Знакомство состоялось. Янлин, представленная как «одна из лучших учительниц Радужного, которой муж-деспот не позволяет работать», без улыбки сообщила тихо, глаза потупив, что «сама так решила и в семье нужно уступать друг другу».

— Чушь! — Галя фыркнула. — Если бы я уступала Гэмфри, он давно ушёл бы куда глаза глядят — бродяжничать. Представляешь, Анют? Является вчера чуть не в два ночи, глаза — как у побитого пса. Хорошо, сейчас в Радужном каникулы, вставать рано не нужно. Устроила я ему выволочку — даже ухом не повёл. Ну, думаю, нужно принимать меры, опять моего голубчика на старое потянуло, но оказалось — нет, не в этом дело. Что-то такое вчера случилось. Ты не знаешь, Ян? Твой-то наверняка в курсе.

Глаза так и не подняв, Янлин сообщила полушёпотом, что «не совсем поняла, но, кажется, кого-то из планетологов собираются наказать, чтобы другим было неповадно оказывать неповиновение начальству».

— Спроси её, не для этого ли её муж собирает сегодня комитет, — попросил недремлющий личный суфлёр Волковой.

Аня поглядела на склонённую долу головку «одной из лучших учительниц Радужного» в затруднении. Как её об этом спросишь? Но Галина Науменко, известная своей прямолинейностью, затруднение устранила легко:

— Тогда понятно, — заявила она. — Мой-то и ночью не спал. После письма от твоего, Ян, благоверного. И сегодня утром на комитет засобирался. Значит, Семёнов заседание собирает?

— Нет, — ответила Янлин, подняв, наконец, глаза. — Ромочка с кем-то из комитета спорил сегодня утром очень громко по гравитону. Хотел заседание отменить.

— И что же? — понукала нетерпеливая Галенька. — Отменил?

— Нет, — снова потупив глаза, шепнула Янлин. — Тот из комитета настоял, чтоб заседание было.

— Ну правильно, — подтвердила не ведающая сомнений Галя. — Мой, значит, не зря туда собирался. И морда у него такая злая была не зря. Сказал: «Сашку надо спасать». И я подумала…