Анна Назаренко - Тень нестабильности
Девушка уже видеть не могла досье Сельвина Вельна - однако вновь и вновь вчитывалась в него, не то в отчаянной надежде понять, что ошиблась, не то в столь же безнадежном стремлении увидеть, наконец, врага в любимом человеке.
С голоизображения на Исанн до боли знакомыми глазами смотрел шестнадцатилетний мальчишка. Мертвый мальчишка, если верить досье - погибший вместе со своими отцом и матерью в тот же год, когда Империя сменила Республику.
"Отец Райта... нет, все-таки Сельвина, сфальсифицировал ту катастрофу, чтобы избежать смерти. Все эти годы он взращивал в сыне ненависть и жажду мести, превращая его в оружие против Империи. В орудие, с помощью которого он надеется прийти к власти", - думала разведчица с холодной яростью. Она понимала этого человека - но это нисколько не мешало ей заочно его ненавидеть.
Девушка крепко обхватила себя руками, будто бы этот жест мог помочь ей успокоиться.
"Райта лишили всего, что у него было, уничтожили большую часть его семьи - и все это по желанию Императора и приказу моего отца. Что станет с его любовью, если он узнает, кто я такая? Райт просто... - Исанн все еще было трудно называть любимого его настоящим именем, - убьет меня. А я... я должна убить его. Должна. А смогу?"
Впервые в жизни Исанн Айсард не могла ответить на этот вопрос. И очень сомневалась, что сможет ответить на него, когда придет время.
* * *
Дорога домой оказалась немногим менее тяжелой, чем вчерашняя битва: усталость, сильный жар и сонливость, вызванная анестетиками, мешали Сельвину сконцентрироваться на управлении спидером. А ближе к концу дороги боль в руке вновь стала ощутимой, усиливаясь с каждой минутой.
По-хорошему, ему следовало остаться в убежище этой ночью. Но желание увидеть Сиену было просто непреодолимым - к тому же Сельвин не знал, как скоро он сможет сделать это снова.
Наконец добравшись до дома, рутанец не спешил выходить из машины: откинувшись на спинку кресла, он устало прикрыл глаза, собираясь с силами. Слабость, разливавшаяся по телу, была просто кошмарной, не говоря уже о боли в опухшем, гноящемся предплечье. Сельвин пережил немало битв и перенес бесчисленное множество ранений - но опыт не заставлял поврежденную плоть болеть хоть сколь-нибудь слабее.
Из спидера он вышел, заметно пошатываясь - со стороны могло показаться, что мужчина в стельку пьян. С каждым шагом голова кружилась все сильнее, и все труднее становилось сдерживать тошноту. Сельвину оставалось лишь надеяться, что его невеста (а именно так он привык мысленно называть Сиену) уже спит. Сейчас у него не было сил выслушивать ее причитания и упреки. А уж если девушка еще и рану увидит...
Свет, горевший в окне гостиной, поставил на этих надеждах жирный крест. Что ж, мысль о суетящейся и воркующей вокруг него красавице тоже казалась принцу вполне привлекательной. Может быть, так даже лучше.
Холл встретил его тишиной и блаженной прохладой, приятно холодящей разгоряченное лицо. Казалось, даже дурнота немного отступила. Лунный свет проникал в узкие окна, выхватывая из полумрака старинную мебель и причудливую резьбу на деревянных стенных панелях.
Сельвин не успел сделать и пары шагов, как заметил женскую фигурку, стремительно несущуюся к нему из коридора. В белоснежной ночной сорочке, простоволосая, босая и бледная, Сиена походила на привидение.
- Где тебя так долго носило?! - воскликнула она вместо приветствия. Ее огромные глаза пылали праведным гневом.
Сельвин поморщился, хватаясь за голову, которую будто дробили на части.
- Солнышко, - простонал он, - давай ты завтра ругаться будешь? У меня спидер в дороге сломался, я с ним черт знает сколько времени провозился, устал, как собака...
- Ах, спидер у него сломался... - проговорила девушка угрожающе-тихо. - Ах, устал он...
Сельвин едва успел заметить размытое движение руки, как щеку обожгло болью, эхом отдавшейся в висках. К подбородку побежала тонкая струйка крови: длинные ухоженные ногти оставили на коже неглубокие, но крайне неприятные царапины.
- Это - за вранье! Это, - Сиена вновь занесла руку, - за то, что шляешься невесть где! - от второго удара мужчина почти успел увернуться, и вместо щеки пострадала челюсть.
"Да что с ней такое?" - ошарашено подумал он. Встреча вышла несколько не такой, как представлялось.
- Идиот! Скотина! Сволочь! Ты хоть знаешь, как я волновалась?! Ты хоть понимаешь, что тебя там убить могли?! Ты вообще обо мне не думаешь, да?!
- Тихо! - рявкнул Сельвин, не столько разозленный, сколько слишком измученный, чтобы терпеть женские истерики.
Сиена, возмущенная до глубины души, подошла на шаг ближе и замахнулась в третий раз. Подгадав момент, рутанец схватил девушку за запястье и рывком притянул к себе, мягко, но решительно пресекая попытки к сопротивлению.
- Тихо ты, - повторил он уже спокойнее. - Так же и убить можно, ты что делаешь?
Несмотря на то, что у него едва хватало сил, чтобы держаться на ногах, Сельвин крепко обнял любимую за плечи и поцеловал в макушку.
Сиена наконец перестала вырываться: обвила руками торс мужчины и, уткнувшись лбом ему в плечо, всхлипнула:
- По ГолоСети такое показывали... террористы, карательные отряды... а тебя дома нет. Я... я очень испугалась, Райт. Не смей, - она вновь повысила голос и заглянула ему в глаза, - больше оставлять меня одну надолго! Не смей, слышишь?!
- Не плачь... ну, солнышко, хватит... все хорошо, видишь? Я здесь, с тобой... - шептал Сельвин, поглаживая девушку по вздрагивающим плечам. - Будешь устраивать такие скандалы - отключу ГолоСеть к чертям, чтоб всякие пропагандисты тебя не пугали... успокойся, пожалуйста.
Он и сам часто дышал, едва не теряя сознание от боли и слабости.
- Я сейчас к тебе вернусь: зайду в душ, помоюсь с дороги... - пообещал Сельвин, отстраняясь. - Ты подожди меня в гостиной, хорошо?
Сиена судорожно кивнула, разжимая руки. Оглянувшись на полпути, мужчина заметил, что она не двинулась с места - так и застыла посреди холла, словно изваяние, зябко обхватив себя за плечи.
* * *
Когда Сельвин, наскоро обработав и перевязав рану, зашел в гостиную, его взгляду открылась идиллическая картина: Сиена, свернувшись клубком, спала на диване, трогательно подложив руки под голову. На столике перед голопроектором стояла початая бутылка бренди - очевидно, катализатор сегодняшней истерики.
Комната плыла перед глазами, а ноги подкашивались - но Сельвин все равно подошел к девушке и присел рядом с ней. Нежно погладил по голове, одновременно любуясь.
"Какая же она все-таки красивая. Когда спит. Когда злится. Когда улыбается. Всегда. Мое чудо. Взбалмошное, наглое... любимое".