Борис Иванов - Скрижаль Дурной Вести
Путь от мыса Ветров до начала Южной сельвы был отменно скучен, и разнообразили его только налетавшие порой порывы пронизывающего осеннего ветра, приносившего с собой каждый раз порцию ледяного дождя. Поневоле пришлось разговориться. Говорил в основном премудрый Дуперон, — в конце концов, это была его профессия — говорить. Во время коротких привалов он пускал по кругу свою необъятной вместимости флягу и излагал предания о временах Великой Разборки и последующих периодах чистки и консолидации.
Пара егерей и тройка надежных лошадок исправно дожидались их в зарослях здешнего кровавого бамбука, в которые равномерно перешла сельва. Ночевка прошла на удивление спокойно. Утром, выбравшись из палатки, Клайд пригляделся к начинавшему светлеть небу и заметил на довольно большой высоте пару скок-деревьев, тянувшихся к югу вслед за установившимся, видно надолго, высотным ветром.
* * *Бог любит троицу — и вот третий раз кемарил Дмитрий Шаленый наискосок от прохода с Сурабайя на Гранд-Театрал. Третий раз сомлевший коп в патрульном каре швырнул на мостовую рубиновый огонек окурка, а когда старший по чину — тот, что отоваривался пиццей у Каштоянца, вместо фирменных — в полоску — пакетов со снедью забросил на заднее сиденье своего «козла» дюжину стандартных упаковок с гамбургерами, Шишел оценил это как вопиющее отклонение от сценария.
Патруль убыл восвояси, а таинственный восьмой клиент все заставлял себя ждать. От скуки Шишел тихонько врубил радио. Гнали сводку новостей по Столице. Комитет по экологии норовил наложить вето на строительство западной ветки монорельса. Забастовка планетарных служб Космо-терминала, намеченная на четверг, признана Профсоюзным арбитражем незаконной. Мэр и все шесть префектов пресильно озабочены волной уголовных разборок, захлестнувшей город. Разбойным нападениям подверглись семь казино, контролируемых небезызвестной итальянской Семьей. С другой стороны, как нам сообщают, ряд лиц, известных своей принадлежностью к так называемой латинской мафии, похищены и насильно удерживаются, по всей видимости лицами, связанными с упомянутой итальянской Семьей. Среди похищенных следует отметить...
Тут из переулка вывернул и медленно, словно катафалк, заскользил вдоль Сурабайя, надвигаясь на дешевенький «горби» Шишела, «Черный Принц-700». Погашенные фары порядком усиливали ощущение загробности происхождения наконец явившегося на встречу партнера. Шишел заглушил радио.
«Не слабо, — умозаключил Шишел. — Таких машинок на Планете немного найдется — чтоб пересчитать, пальцев на руках с верхом хватит... Господин Президент и то стесняется такую заводить — налогоплательщики живьем съедят...»
Призрачная громада «Принца» с еле слышным рокотом обогнула тачку Шишела и стала к нему встык — кабина к кабине. Бесшумно опустилось боковое стекло салона, и Щишел сподобился узреть своего Восьмого Покупателя.
Узрел он, собственно, сперва лишь слабый блеск пенсне, впившегося в обильную плоть переносицы. Затем слабая подсветка салона позволила различить и сам нос, придававший его обладателю сходство с совой, и наконец острые маленькие глазки, безмолвно буравившие Шишела. Одет Восьмой Покупатель был как на похороны: черную тройку дополняли кипенно-белая сорочка, острые углы воротничка которой, казалось, светились в темноте, и строгий галстук с еле заметным рисунком.
Шаленый сосчитал про себя до ста сорока четырех и взял инициативу на себя.
— Ну, здравствуй, друг любезный. Прости, что, как звать, не знаю... — начал он разговор.
— Мое имя не должно интересовать вас, — властно прервал его собеседник. — Вас должно заинтересовать то, что скажу вам я.
— Да уж не скрою — интересно тебя послушать, — согласился Шишел. — Всегда полезно выслушать человека умного, особо когда еще и при деньгах...
— Не слишком умничайте, — неприязненным тоном посоветовал Восьмой. — Вы, я вижу, уже думаете, что ухватили бога за бороду. Вы глубоко ошибаетесь...
Шишел задумчиво наклонил голову набок.
— Я имел возможность наблюдать за вашей деятельностью, милейший, — продолжил Восьмой. — Правда, несколько... издалека. Издалека, сказал бы я, — он причмокнул мясистыми губами, смакуя ему одному понятную соль сказанного. — Вы влипли в нехорошую историю, милейший... В нехорошую. И сделали, и продолжаете делать все, чтобы еще более усугубить свое положение... Неужели вы воображаете, что та распродажа подделок, которую вы затеяли, имеет хоть какие-то шансы на успех?
«Да не наблюдал ты, едрена вошь, за мною, а заложил тебе нас всех из своих сучий потрох какой-то, — подумал Шишел. — Оно и неудивительно: до хрена народу в дело взял. Только вот про ложные камушки всего-то и знают трое-четверо...» А вслух сказал:
— О чем это вы?
— Мы зря тратим время. Перестаньте прикидываться идиотом! — Пенсне Восьмого грозно сверкнуло. — Я имел возможность поинтересоваться вашим досье. И знаю о вас, господин Шаленый, такое, чего вы о себе не узнаете ни-ко-гда! Вы же обо мне не знаете ровным счетом ничего. Мне хорошо известно, что приключилось с вами и с Камнем. Мне очень хорошо понятны ваши наивные планы: сбыть шесть подделок и как-нибудь избавиться от истинного Камня. По кривой объехать Дьявола захотели? Ха, ха и еще раз ха...
К тому моменту, когда крючконосый тип закончил свой монолог, Шишел уже проделал нехитрый анализ ситуации и принял определенные решения.
— В конце концов, это мой бизнес, мистер, — уточнил он, тяжелым взглядом упершись в едва заметные за стеклышками пенсне зрачки собеседника. — Не ваш. Так что оставим в покое тех шестерых. И мое досье — тоже. Вам, мистер, угодно иметь подлинную вещь. Мне от вещи угодно избавиться. Вы еще соизволили написать, что ЗНАЕТЕ КАК... Вот об этом и будем говорить.
— Об этом и поговорим. — Восьмой извлек из массивного, черепахового с золотом портсигара здоровенную, как полено, «гавану» и принялся серебряным ножичком обрезать ее кончик.
Занятие это его поглотило надолго. Справившись с делом, он вернулся к разговору:
— Если вы хотите иметь со мной серьезное дело и получить в конце концов серьезные деньги, вам придется напрочь отказаться от вашей, простите, дешевой авантюры. Вы не представляете даже, каких чертей вы разбудили...
— Ну, раз уж вы так круто ставите вопрос, мистер, то уж извольте и о себе немного рассказать. Я втемную играть не буду... — Шишел продолжал их странную игру в гляделки.
— Честно говоря, впервые вижу такого упорного осла, — с досадой произнес Восьмой Покупатель, раскуривая свою сигару от скрытого где-то в недрах салона прикуривателя.
Собеседника он сигарой угощать не стал. Нелюбовь Шишела к табаку была отражена во всех заведенных на него досье.