Гедеон - Зазеркалье войны (СИ)

И вот теперь Грэм сидел в одиночестве, таращась на останки несостоявшегося жаркого и судорожно размышляя, как быть дальше. И лишь когда огненный шар Зела опустился к самому горизонту, контрразведчик пришёл к самому простому и очевидному решению: время всё расставит по своим местам.

— Любовь — любовью, а режим питания нарушать нельзя, — подвёл итог своим переживаниям Нэйв и, стряхнув с решётки угольки, принялся готовить себе ужин из уцелевшего в котелке мяса.

Рам вернулся в мэрию в полдень, пребывая в скверном расположении духа. Очередное совещание у генерала затянулось непозволительно долго, вдобавок ситхов Слизняк возомнил себя гением военного дела и вставлял своё ди'кутское мнение куда попало, причём с таким видом, словно поучал неразумных курсантов. Костас удивился выдержке Брора — будь на месте подполковника сам мандалорец, нейм уже на второй своей фразе выслушал бы в ответ шедевры мандалорской устной классики.

Остановив спидер у входа, Рам проскочил мимо часовых, отмахнулся от сунувшегося с докладом дежурного, содрал с головы шлем… и обалдело уставился сквозь открытую дверь комнаты отдыха на весело смеющуюся Илайри, сидевшую на коленках у помощника дежурного.

— Илайри! — наконец смог выдавить он нечто похожее на строгий оклик. — Вы что тут делаете?

Зелтронка неохотно оторвала взгляд от своего кавалера и несколько удивлённо посмотрела на Рама.

— А на что это похоже? — она без всякого стеснения потёрлась о щёку мужчины и коснулась её губами. — У меня свидание.

Майор издал шипение, какое издает пробитый гравибольный мяч, и, сдерживаясь, чтобы не рявкнуть во всю мощь своих лёгких, прорычал:

— Какое, к ситху, свидание? В комендатуре?! Помдеж, а ты не охренел ли?

— А у меня время отдыха, сэр, — спокойно пожал плечами помдеж, не глядя на командира. — Не беспокойтесь, сэр, я помню свои обязанности.

— А я не мешаю никому, — безмятежно добавила Илайри.

Возразить было нечего — парочка сидела в комнате отдыха, помдеж был раздет в пределах дозволенного, дежурный выполнял обязанности без нареканий.

— А Арора дома? — задал дурацкий вопрос Рам, выбитый из седла спокойствием нарушителей порядка.

— В кабинете, — зелтронка махнула разноцветной шевелюрой куда-то вверх, — Принесла вам обед.

На этом она посчитала свой долг гостеприимства выполненным по отношению к Раму и сосредоточила всё внимание на расслабленно улыбающемся кавалере.

— Обед? Мне? — зачем-то переспросил растерявший весь свой пыл Рам.

Происходящее просто не укладывалось у него в голове: Илайри совершенно открыто изменяет тут своей супруге, а та, судя по всему, не обращает на сей возмутительный факт никакого внимания, да ещё и дожидается его, чтобы накормить обедом… Безумная планета, безумный народ, безумный день, и… Безумно хочется побежать вверх по лестнице, чтобы поскорее увидеть Арору.

— Переименую комендатуру в Дом свиданий, — пробурчал Костас, открывая дверь кабинета. Там, в некогда своём кресле, безмятежно дремала леди-мэр, сжимавшая в руке деку с так и не выключенным голографическим списком. На кафейном столике были разложены контейнеры с едой, графин с соком, бутылка вина и пара бокалов. Какое-то местное насекомое упоенно ползало по вазе с фруктами, угощаясь невостребованной людьми трапезой.

Рам тихо прошёл к своему месту, снял шлем, перчатки, и принялся протирать руки влажной салфеткой. Закончив с гигиеной, он также тихо уселся напротив Зары, и осторожно тронул спящую за плечо.

— Вы бы домой шли… — с непривычной заботой в голосе сказал мандалорец, когда Арора открыла глаза. Смотрела она открыто и очень тепло, отчего на душе у Костаса посветлело.

— Успею, — помедлив, ответила экс-мэр. — Списки детей, что вы просили. Они готовы.

Она отключила голографический экран и протянула деку коменданту.

— Спасибо, — ответил тот. Взяв прибор, Рам повертел его в руках, а потом задал глупейший вопрос:

— Это Илайри принесла? — и указал на контейнеры с едой.

— Мы вместе привезли, — Арора гостеприимным жестом, будто всё ещё оставалась хозяйкой кабинета, пригласила Костаса угощаться. — Провели утро вместе, наготовили поесть всего понемножку, и привезли сюда. У её нового увлечения отменный аппетит и ностальгия по домашней еде, так что вэй-ти решила устроить совместный обед. А я вспомнила, чем обычно питаетесь вы с капитаном Нэйвом и вашей ершистой землячкой, так что остальное было решено пожертвовать в фонд недоедающих управленцев.

— Ну, они это вряд ли оценят, — Рам сунул нос в ближайший контейнер, и сглотнул набежавшую слюну. — Потому что вряд ли им что достанется. Только сейчас понял, что зверски хочу есть… — он сгрёб вилку, нацелившись ей в ближайший судок, и лишь потом до него дошёл весь смысл сказанных зелтронкой слов и Рам недоверчиво уставился на собеседницу.

— То есть вы в курсе, что Илайри внизу? — уточнил он. — И ничего не имеете против?

— А чем это место хуже прочих? — не поняла сути вопроса Зара. — Не ресторан, конечно, но в текущих обстоятельствах неплохое место для свидания.

— Да причём тут ресторан? Я про то, что она — всё же ваша супруга! — не выдержал Рам. — А вы так спокойно об этом говорите…

— О чём? — не слишком хорошо соображая спросонья, Арора лишь через пару мгновений поняла, что же так взволновало мандалора. — А, вы об этих ваших моногамных традициях?

— А у вас что, иначе? — вскинулся Рам, в этот миг даже не задумываясь об очевидности ответа на этот вопрос. — Нет, у нас, мэндо, на измену в отсутствии супруга тоже смотрят сквозь пальцы, но чтобы вот так, прямо под носом… — он растерянно развел руками.

Зелтронка откинулась на спинку кресла, чтобы лучше видеть лицо коменданта, и задала неожиданный вопрос:

— А что такое измена?

От такого вопроса Рам попросту потерял дар речи и вылупился на зелтронку так, словно узрел на её месте мину с тикающим таймером.

— Вы это серьёзно? — вновь обретя способность говорить, поинтересовался он.

— Ну, я в общих чертах представляю, что в это слово вкладывают инопланетники, но сама понимаю его иначе. Ответьте, что для вас и вашего народа измена?

— Предательство, — не задумываясь, выпалил Рам.

— Согласна, — улыбнулась ему зелтронка. — А как можно предать в любви?

— Перестать любить, — последовал ответ. — Не любить, но говорить, что любишь.

— Вот видите, вы почти зелтронец, — искренне рассмеялась Арора. — А теперь скажите: любите ли вы своих родителей, своих братьев, сестёр, детей?

— У меня их нет, — чуть помрачнел Костас. — Родителей любил. Очень. Только к чему вы это?