Альфред Ван Вогт - Оружейные лавки империи Ишер

— Я все помню, — телепатировал эзвал крайне презрительно, — и не могу забыть гримасу командира корабля после твоего намека, что мы, вероятно, разумны. Нет уж! Те, кто у вас в плену, не предадут свою расу.

— Я не очень уверен в их патриотизме, — в голосе Джемисона сквозил цинизм, — хотя ты и пытаешься убедить меня в обратном. Да и сам ты, как только появилась угроза для жизни, прыгнул на площадку антиграва, даже не думая о том, что не умеешь ею управлять. Так что положение наше одинаково плачевно. Именно поэтому я позволю себе усомниться, что эзвал способен…

Нить его рассуждений неожиданно прервалась. Эзвал продемонстрировал кое-что из своих способностей — взмахнул одной из чудовищных лап, и в его огромных когтях оказалась птица внушительных размеров. Она попыталась, неловко ударив парусообразными крыльями, обрести свободу, но тщетно. Джемисон едва успел заметить ее выпученные глаза и серпообразные когти, занесенные для…

За одним ударом последовал другой, антиграв качало и крутило, как бумажный кораблик в весеннем ручье. Джемисон, болтающийся на тросах, напоминал пьяную марионетку. Или трезвую марионетку в руках пьяного кукольника. Порывы ветра и грохот крыльев вполне можно было бы назвать бурей, не хватало только молний. Оставалось одно.

Трейвор Джемисон вскинул бластер.

Белый пунктир пронзил одно из крыльев, оставив после себя черную дыру. Буря стала затихать, и вскоре эзвал сбросил птицу с площадки. Ее мертвое тело на всех парусах полетело вниз, пока не затерялось на фоне джунглей.

Проводив птицу глазами, Джемисон поднял голову вверх.

Эзвал раскачивался на краю площадки, беспомощно пытаясь четырьмя лапами схватить воздух. Остальными двумя он вцепился в металлические пластины антиграва, всячески стараясь удержаться. Попытка увенчалась успехом. Гигантская туша легла на площадку, и вновь взору Джемисона предстала огромная голова.

Джемисон опустил бластер и усмехнулся.

— Вот-вот, — сказал он, — ты даже с птичкой не справился самостоятельно. Несколько секунд назад ты представлял собой очень удобную мишень. Но, повторяю, ты нужен мне, так же как я тебе. Время еще терпит, поэтому позволь обрисовать картину: корабль приказал долго жить над островом милях в двадцати от материка. Они отделены друг от друга проливом Сатаны. Готов отметить, что корабль мы покинули вовремя — минута промедления, и мы бы разделили его участь. Мы вновь должны оказаться на его борту — думаю, довольно покореженном. Там можно найти не только запас еды, но и убежище от всех смертоносных тварей, которых успел открыть человек. Ну и еще я надеюсь, что мне удастся починить субпространственный передатчик, а если повезет — найти спасательный бот. Правда, нужно приложить усердие. Максимум усердия. Прогулку в пятнадцать-двадцать миль по непроходимым джунглям к проливу Сатаны не совершишь без предельного напряжения сил. Потом придется построить плот для переправы на материк. Он же, как я предполагаю, защитит нас и от морских гурманов, каждый из которых даже тебя легко проглотит целиком. Так вот, в этой игре, ставка в которой — жизнь, наши главные козыри — твоя сила и твой телепатический дар. Плюс мое оружие и моя ловкость. Ну, какой будет ответ?

Ответа не было.

Джемисон сунул бластер в кобуру.

Может быть, он и поспешил с этим, но теперь оставалось надеяться, что эзвал не полный кретин и его рассудок победит патологическую ненависть к человеку вообще и к Джемисону в частности. Хотя теплый и влажный ветер принес с собой еле ощутимый запах почвы, антиграв находился еще достаточно высоко.

Сквозь туман удавалось различить разноцветные пятна джунглей и морей приближающейся планеты. Чем ниже опускался антиграв, тем грандиозней становилась картина. Уже можно было разглядеть лохматые гривы лесов, спутанные кудри растений. Они тянулись к северу, занимая все пространство, которое охватывал взор. Где-то там внизу был и пролив Сатаны, где ждала смертельная опасность. Все вместе это называлось — Эристан-II.

— Твое молчание я расцениваю как желание совершить прогулку в одиночестве, — нарушил слишком затянувшуюся паузу Джемисон, — Могу это понять, но прошу учесть одно обстоятельство. Твое существование, как существование и всей твоей расы, стало возможно благодаря естественному отбору, который действует не только для вашего племени. Мы тряслись от холода в пещерах, добывая огонь; в муках придумывали оружие, чтобы избежать опасностей, постоянно находясь на волосок от гибели; кусались, царапались, дрались, резали, колотили, стреляли в единственном стремлении — выжить; и все эти тысячи лет вы разгуливали по своим владениям, непревзойденные по силе и разуму, не зная страха, не нуждаясь в одежде, убежище, огне, пище, оружии…

— В приспособлении к среде, — закончил его мысль эзвал. — А именно это и является главной задачей разумных существ. Разве человечество создало цивилизацию? Чепуха! Оно создало непреодолимый барьер между собой и средой! Вы столько всего нагромоздили и так все усложнили, что сами же стали препятствием для дальнейшего развития. Человек — это раб. Причем раб слабый, вынужденный зависеть от техники и пресмыкаться перед ней, гибнуть от малейшей неполадки в своем собственном организме. Зато его высокомерие и неутолимая жажда власти исключительны. В них и кроется величайшая опасность для других разумных рас вселенной!

Джемисон улыбнулся.

— Понимаю твой полемический задор. Но позволь спросить… Неужели раса, которая успешно ведет бой с врагами; раса, овладевшая знанием вселенной и познавшая ее законы; раса, достигшая звезд, — неужели эта раса не заслуживает ни малейшей похвалы?

— Похвалы?! — возмутился эзвал. — Да человек с его идеями — злокачественное образование на теле галактики. Ты уже долго изощряешься, пытаясь убедить меня в своем превосходстве. И одновременно взываешь о помощи. Типичная человеческая логика и типичное человеческое коварство! Так вот, я всю картину вижу иначе. Скоро мы приземлимся. Я не причиню тебе вреда, хотя, как ты понимаешь, мог бы это сделать в любой момент. Внизу наши пути разойдутся. Я достаточно силен — ты в этом убедился. Не отрицаю, внизу могут ждать твари сильнее меня. Но разницу в силе покроет разум. Или ты считаешь, что те, кого я встречу, не только сильнее, но и умнее меня?

— Таких там нет, — вынужден был согласиться стремившийся сохранить объективность Джемисон.

Он был расстроен и встревожен тем, что его аргументы не нашли должного понимания.

— Пойми, — продолжил Трейвор, — твоя планета в сравнении с этой — ухоженный сад. Даже вооруженный до зубов солдат бессилен против толпы.