Талагаева Веда - Катриона-3217. Космическая летопись.

Новая Опера в Сиэтле была построена лет десять назад в одном из центральных кварталов сильно разросшегося в ХХХIII веке города. Она была возведена платформе на уровне шестидесятого пешеходного яруса и походила на старинное здание оперы в австралийском Сиднее — те же «апельсиновые дольки», только покрытые дымчато-синим зеркальным пластиком. Опера была видна издалека и по вечерам, озаренная мерцанием огней декоративной подсветки, казалась парящей в воздухе. Собираясь на спектакль, Джек надел свою синюю капитанскую форму, чем привел и Кэнди, и Джейд, и тетю Грейс в восторг.

— Потрясно! — воскликнула Джейд, не чуравшаяся сленговых словечек.

— Да, — согласилась тетя Грейс, одернула на Джеке китель и одобрительно хлопнула его по спине, — Он так сидит на тебе, что и смокинга не надо.

— Рядом со мной может находиться только достойный, — заявила Кендра, которая выглядела просто очаровательно в маленьком черном платье, не портившем еще не одну стройную молодую девушку, — На самом деле я сто раз была на «Мадам Баттерфляй». Просто я ужасно хочу послушать эту меркурианскую диву, которой все так восхищаются. Она редко бывает у нас. Говорят, она не любит Землю. Почему, не известно, она очень сдержанная и деликатная особа и избегает этой темы. Но почти всегда отказывается от земных гастролей. Живьем я ее никогда не слышала, только на музыкальных кристаллах и в видеоклипах.

— Тогда такой шанс нельзя упускать, — сказал Джек.

Места были хорошие. У Кендры имелся абонемент в ложу на два лица. Джек по неволе задался ревнивым вопросом, с кем же она посещает оперные постановки, когда ее не сопровождает пилот в синем мундире.

— Обычно я хожу с Ян Ли, моей подругой по институту, — словно угадав его мысли, сказала Кэнди, — Но сегодня она согласилась уступить мою бесценную особу тебе.

— Я ее должник, — улыбнулся Джек, — Сейчас схожу за лимонадом для твоей бесценной особы. Купить программку?

— Я скачала из Галанета и распечатала дома совершенно такую же, как тут продают, — отказалась Кендра, достала из сумочки буклет и протянула Джеку, — Изучи либретто, капитан. А то петь-то будут по-итальянски.

— Хватит умничать! — страшным голосом пригрозил ей Джек и вышел в фойе, сделать заказ механическому официанту, чтобы в антракте им принесли лимонад.

Набирая текст на мониторе электронного буфета, Джек встряхнул буклет, отданный Кендрой, чтобы открыть. Он был красочным и подробным, с обилием пояснительного текста и трехмерными фотоснимками сцен из спектакля. На одном из них Джек увидел исполнительницу заглавной партии, ту самую меркурианку, которую мечтала услышать Кендра. Она стояла на краю сцены, одетая как средневековая японка, в атласное золотистое кимоно с широкими рукавами. Ее прическу поддерживали длинные шпильки, воткнутые с боков. Джек замер, забыв о заказе для Кэнди. Со страницы программки на него глядела та самая женщина, которую он однажды видел в своем воображении, одетую в алое, похожее на цветок пиона, платье, исполняющую оперную арию. Это видение проникло в его сознание из воспоминаний телепата Кристиана Маэды. Из немногих воспоминаний, сохранившихся у Криса о матери, с которой он расстался четырехлетним ребенком, когда его забрала «Дельта», организация, в которую должен по закону вступить каждый телепат, чтобы иметь разрешение пользоваться своими способностями. Вступление в «Дельту» было делом обязательным, отказ грозил тюрьмой. Было, правда, исключение, о котором никто не догадывался. Кроме Джека, который в «Дельту» не вступил, но и телепатическими способностями не пользовался, и Криса, который помог Джеку спрятаться от «Дельты», тем, что заблокировал его сознание, сделав обычным человеком без телепатических способностей.

Теперь Крис Маэда был в бегах, «Дельта» его разыскивала. А сам он никогда не пытался разыскать свою мать. Он боялся, что, пытаясь поймать его, телепаты причинят ей вред. Ни сам Крис, ни его друг Деверо не знали о матери Криса ничего, кроме того, как она выглядела, когда телепат был маленьким, и звука ее волшебного голоса. Однажды, Джек случайно наткнулся в Галанете на фотографию Пепельной бухты, красивого места на планете Иридия, спутнике Меркурия, где Крис бывал в детстве с матерью. Чтобы соблюсти осторожность, Джек собирался продолжить поиск на Иридии окольными путями, не со своего рабочего компьютера на «Катрионе», а в каком-нибудь Галанет-кафе. Но теперь получалось так, что женщина, которую он хотел искать, сама нашла его.

Чио Чио-сан из программки звали Мидори. Она была родом не с Меркурия, как ошибочно думала Кендра, а с Иридии, где с давних времен обосновались японские переселенцы. Джек вглядывался в золотистое лицо с высокими скулами, почти не измененное прошедшими годами, чистый лоб, удлиненные загадочные глаза, приподнятые к вискам, и все больше убеждался, что Мидори та самая, женщина, которую он видел. Она мать Маэды.

Оправившись от потрясения, Джек спросил себя, что теперь делать. Где сейчас Крис Маэда он не знал. Нужно ли Крису знать, что его мать жива и живет на Иридии, он тоже не был уверен. А вот в чем Джек был почти уверен, так в том, что «Дельта» следит за этой женщиной. И возникнет, как из-под земли, как только Маэда захочет сблизиться с матерью, или Мидори узнает что-то о своем сыне и станет его разыскивать. Стоит им вообще узнать о существовании друг друга, они оба в опасности. Единственное, что было в силах Джека, это защитить их. Сделать вид, что он ни о чем не догадался.

Когда возвращались домой к тете Грейс, было уже совсем темно. Город переливался огнями. Подсветка высотных зданий, неоновая реклама, гирлянды лампочек над тротуарами — все имело свой собственный цвет, и это многоцветие придавало вечернему мегаполису уютный и радостный вид. После спектакля Джек немного витал в облаках. Он не ожидал, что опера произведет на него впечатление. Сюжет, музыка и особенно голос главной героини на время отодвинули в воображении Джека даже волнующее открытие, сделанное им перед началом спектакля. Садясь с Кендрой в лифт, ходивший между пассажирскими тротуарами разных ярусов, он все еще не пытался стряхнуть с себя грезы, навеянные посещением оперы. Кендра тоже была вдохновлена услышанным и увиденным. Ее светло-карие глаза блестели в полумраке пластиковой лифтовой кабинки.

— Джон Уинстон, вы взволнованы! — с озорной улыбкой констатировала она, — Тебе понравилось? Понравилось?

— Да, — признался Джек.

— А это? — промурлыкала Кэнди и припала к его губам теплым ароматным ртом.

— Пожалуй, — промычал Джек.

Поцелуи в лифте уже грозили стать традицией. Чтобы сесть в вагончик легкой моно-рельсовой дороги, на которой они приехали к Новой Опере, Джеку и Кендре нужно было спуститься в лифте на несколько ярусов вниз. Пока они целовались, мимо них за стеклянными дверями проплывали этажи небоскребов со светящимися окнами, бесшумно скользили аэромобили, такси и аэробусы. Другие пассажиры входили и выходили, когда лифт останавливался на очередном этаже. Наконец, лифт остановился совсем. Деверо и Кендра остались в кабинке одни. Джек выглянул из-за плеча девушки и увидел, что город за стеклянными раздвижными дверями лифта заволокло дымкой. Над тротуаром клубился туман. Именно из-за этого двери отворяться не спешили, ожидая принудительного открытия.