Сергей Вольнов - Ответный уход

Прошлое держало его и не отпускало. Хватка была крепкой.

Это не было минными полями. Как и не было дорогой на Голгофу. Это УЖЕ было распятием. С узлами вместо гвоздей…

И он судорожно приказал немедленно СТАРТОВАТЬ. Словно желая остановить время. Не позволить красному коснуться соска. Остановить его. Время. Собственную уходящую жизнь…

Антигравы взревели в режиме запуска.

Он не был уверен, но ему показалось, что сквозь рёв слышится голос. До боли знакомый женский голос, распевающий простецкую песенку:

Его судорожно сжатые губы наконец разомкнулись. И прошептали:

– Божья коровка… улети на… принеси нам…

Он пел, чтобы возродить ДУЭТ, и сам не слышал себя в рёве двигателей, начавших разгон «Стерха» до скорости, способной преодолеть «любящее» притяжение Колыбели Человечества.

…Через минуту он уже вышел за пределы атмосферы и не мог видеть, что длинная стрелка Часов, сдвинувшись ещё на одно деление, остановилась.

Ровно за пять минутных делений до цифры ДВЕНАДЦАТЬ.

При дневном свете Полночь не наступает.

Новым суткам, а тем паче Новому Году для наступления необходимо ЗВЁЗДНОЕ НЕБО. Так уж повелось.

ВРЕМЯ и МЕСТО

[тридцать первое декабря; ЦЕНТРАЛЬНАЯ ТОЧКА]

ТОЧНО так же не увидел он, что происходило в точке с координатами 43°27′18″ северной широты и 112°41′12″ восточной долготы через минуту после того, как чёрный штурмовик растворился в облаках неба Родины…

Мёртвая женщина, запретившая хоронить своё тело, вдруг… открыла глаза. Смерти в них не было ни грана. Совершенно ЖИВОЙ взгляд. Только неимоверно усталый… Настолько усталый, будто вынужден был смотреть на грязные прелести Вселенной не сто и не тысячу даже годовых циклов, а сотни тысяч, если не миллионы…

ТАК ОНО И ЕСТЬ.

Глаза человека, которые улетевший Иван Полышный знал и любил как глаза женщины по имени и фамилии Ирá Николаева, посмотрели в ту сторону, куда улетел корабль. Бессчётное количество раз в жизни приходилось ему… ей… провожать ЛЮБИМЫХ на войну. Но ПРИЕСТЬСЯ, оставить равнодушным сердце проводы не могли. Сколько бы их ни случалось в его/её ДЕЙСТВИТЕЛЬНО долгой жизни, каждый раз вместе с разысканной в очередной раз половинкой уходила безвозвратно частичка ДУШИ.

Рано или поздно, ещё миллионы лет спустя, душа может иссякнуть, иссушиться от безжалостных лучей светила горя, с каждой потерей всё увеличивающегося в размерах. Тогда он/она умрёт… наверное. Когда наступит этот момент, тогда и будем думать, как… выжить. Но до тех пор – надо продолжать жить и надо защищать родное Человечество, ответственность за которое некогда была возложена на хрупкие плечи материального тельца одного-единственного человеческого существа.

Человек встал/а. Небольшое женское тело, в облике которого он/она пребывала сейчас, нуждалось в существенной корректировке в областях средней и верхней частей туловища. Если она/он намерен сохранить этот облик базовым, а он… ОНА намерена сохранить его. В ПАМЯТЬ О. Как минимум до следующей угрозы извне, которой рано или поздно, увы, непременно подвергнется родной мир, который нынешние его/её соплеменники и соплеменницы зовут Землёй; двадцать тысяч лет назад они звали его Фаранн, сорок тысяч – Нишг, сто тысяч – Купр'рида… Человек помнил/а все названия и имена, но вспоминать сейчас не хотел/а.

Он/а ничего не забывал/а, но это ещё не значило, что вспоминала. Обычно в активной оперативной памяти находилась информация, необходимая для исполнения миссии защиты в текущий период. Периоды примерно равнялись двадцати тысячам оборотов Земли вокруг Солнца – именно с такой регулярностью человечество влипало в очередную лужу дерьма.

И тогда он/а начинал/а в очередной раз вытаскивать людей Земли из гибельной коллизии.

Помнил/а он/а, конечно, и своё происхождение, но никогда не вспоминал/а об этом. Это свершилось так давно, что Акт Творения превратился всего лишь в точку отсчёта воспоминаний. Хотя первые периоды существования объединённой психосферы Человечества остались далеко в истории, он/а неустанно вспоминал/а, КОМУ обязан/а своим существованием… С той поры кем только его/её ни считали другие люди, как только ни называли… Одних имён богов и святых наберётся мириад и ещё маленький миллиончик. Из последних: Лимжи, А Кутак, Дита, Нох, Ра, Раит, Зевс, Гея, Дьюй-ди, Матоунян, Юпитер, Юнона, Моисей, Иисус, Мария, Мухаммед, Николай, Селина…

А если вспоминать имена и прозвища различных злых и добрых духов, а также облики «немистических» и «некультовых», но ключевых для судеб человечества – времени на исполнение миссии не останется.

Неважно это, как зовут; главное, ЧЕМ ЗАНЯТ/А.

– В дороге не прощаются – свидимся. В следующей жизни – точно, – прошептал/а он/а. Голова приподнялась, потянула за собой туловище. Тело сложилось пополам, подняв верхнюю половину над почвой. Развороченная грудь и выжженный живот стремительно восстанавливали форму: грудь – выпуклую, живот – плоскую. Эти такие разнящиеся ФОРМЫ так нравились любимому человеку…

ОНА ещё раз посмотрела в ту сторону, куда отправился Защитник, наделённый ею силой в достаточной мере, чтобы справиться самостоятельно. Она любила его, как любила всех до единого, до единой. Тех, кто были раньше. Мужчин, женщин… Мужское и женское начала, присутствующие в естестве каждого земного человека, разнятся лишь пропорциями (телесные признаки на самом деле лишь вторичны и третичны). В ней/нём начала присутствовали в идеальном равенстве. Для исполнения миссии он/а использовал/а ВЕСЬ арсенал, имеющийся в распоряжении человечества.

Но в этот миг, провожая тоскливым взглядом любимого Мужчину, она хотела побыть Женщиной. Каждый раз после эпизодического слияния с очередной Половиной, необходимого для акта передачи очередного варианта оружия защиты, ему/ей хотелось запечатлеться на некоторое время в телесном воплощении начала, противоположного ушедшему или ушедшей на Войну с внешним врагом…

Она поднялась но ноги и выпрямилась во весь небольшой росточек этого очень гармонично сложенного, но невеликого размерами тела. Огладила безволосую макушку, кожи которой совсем недавно касались ЕГО любящие ладони… И, неожиданно для себя, выхватила из памяти частицу общего духовного сокровища человечества, которое нынешние сородичи называли Наследием Предков.

Это ёмкое стихотворение написала более десяти тысяч лет назад гениальная Ирина Ухова, и посвящено оно было не менее гениальному Борису Пастернаку, её светочу в поэзии и в жизни. Их разделяла непреодолимая река Хронос, пять лет течения, отделявшие год его смерти от года её рождения…