Олег Мелехов - Звёздная бирема «Аквила». Мятеж
Пока Луций Марций искал потерянных беглецов, до него постепенно стал доходить смысл произошедших только что на мостике событий. Точнее, последствия оных, которые неизбежно повлияют на его собственную судьбу. Слово наварха — закон. И кто усомнится в его правдивости — предатель и мятежник. Это — факт, не требующий доказательств. Но если бы Квинт Марций Аквилин не поддержал выбор Ливии Терции, то всякий его подчиненный обязан был бы взяться за оружие, чтобы пресечь мятеж. Однако же ничего подобного — в кои-то веки префект и наварх заодно и согласны между собой во всем. Экипаж биремы последует за командирами в любом случае — это тоже непреложный закон, но хотелось бы определенности.
Можно сказать, порученцу Квинта Марция повезло — навстречу ему торопливо шагал Божественный… как там его… Гай Ацилий, а с ним его девчонка-манипулария.
— Ага! — сказал Луций и понял, что представления не имеет, как правильно обратиться к человеку, который одновременно и станционное имущество, и лидер политического движения.
— Salve, офицер, — вежливо ответствовал Ацилий, а его манипулария с нескрываемой угрозой сделала шаг вперед, пытаясь заслонить патриция от возможного нападения. И если кто-то сомневался, то она признала напарника лидером и, по всей видимости, взяла на себя обязанности его личного телохранителя.
Луций понимающе хмыкнул. У лигариев с личной жизнью всегда всё просто — с кем в паре, с тем и спишь.
— Кхм… Меня господин префект послал. На мостике тебя ждет наварх.
— Было бы очень любезно с твоей стороны сопроводить нас туда, — предложил невозмутимый Ацилий.
Порученцу Квинта Марция оставалось лишь дивиться самообладанию патриция и приноравливаться к его неспешному шагу. Именно эта неторопливость и спасла Луция от новой оплошности. Неправильно истолковав молчаливый приказ префекта, он вел беглецов прямиком на мостик. И привел бы, кабы навстречу ему не явилась сама наварх.
Ливия при виде измочаленного Гая Ацилия тихо ахнула, а топавший следом Вителлий сделал страшные глаза и одними губами крикнул: «Брысь!». Одним словом, повезло Луцию, и еще как!
***Конечно, наварх подозревала, что пережитый стресс с заговором и побегом сказался на внешнем виде и самочувствии патриция, однако реальность в собственном исцарапанном лице Гая Ацилия оказалась жестока. Беглые лигарии выглядели так, словно это не «Аквила», а они сами прорывались на свободу с боем.
— Бо…жественный! — поперхнувшись, выдавила Ливия. — Мне не докладывали о стычках! Что?..
— А, ничего страшного, доблестная Аквилина, — весело отмахнулся потрепанный Курион. — Всего лишь небольшая потасовка с… как бишь зовут этих агрессивных существ, Кассия?
— Аптериксы, — подсказала спутница патриция, выглядывая у него из-за плеча. Вид у девушки был не менее боевой. — Молодые, они шустрые… гады.
— Так, — сориентировавшись в обстановке, наварх успокоилась, но на всякий случай уточнила: — Вам обоим требуется срочная медицинская помощь?
— Полагаю, скорее нам требуется ванна и смена одежды, — отозвался Ацилий.
— Хм-м… — Ливия окинула парочку оценивающим взглядом. — Твое желание — закон, мой господин, однако мне думается, что эти… повреждения, — она кивнула на ссадины и царапины, — вполне сойдут за следы пыток. Идемте-ка со мной. Умыться и переодеться вам не помешает, а вот с залечиванием царапин пока погодим. Право же, только каменное сердце не дрогнет, если ты предстанешь перед гражданами таким, Гай Ацилий, избитым, но не сломленным!
— Да-да… — кивнув, Ацилий ускорил шаг, подстраиваясь к стремительной походке наварха. — Речь перед гражданами…
— Вот именно, и как можно скорее, Божественный, — предупредила Ливия. — Внезапность и врожденная привычка к повиновению была нам на руку, однако мне все равно пришлось применить оружие прямо на мостике. И от тебя требуется как можно скорее завоевать сердца всех членов экипажа «Аквилы». На одном насилии власть не удержишь. Дай им четкую и понятную цель, иначе наш полет закончится очень скоро.
— А куда мы летим, наварх?
— Пока — в координаты Карбона-Три. Поистине гиблое место, к тому же, достаточно удаленное от оживленных маршрутов и станций. Туда даже патрули почти не залетают. Но забиваться в нору — это же не наша стратегия, верно, Божественный?
— Разумеется, доблестная Аквилина. Наша цель — возвращение Республике истинной законности и порядка, а вовсе не мелкие пакости из темных углов.
— Вот и разъясни это моему экипажу, господин, — отрезала Ливия и жестом указала на свою каюту. — Пришли. Проходите, располагайтесь… Я вас оставлю, если только… Тебе нужна помощь с тогой, Божественный?
— Буду весьма признателен, если ты поможешь, Аквилина, а так же обрисуешь вкратце ситуацию.
— Хорошо, — Ливия забрала из рук притихшего Вителлия сверток и кивком приказала ему занять пост у дверей каюты, так, на всякий случай. — Первое. Кассия, это тебе. Надеюсь, я не ошиблась с размером, — и протянула манипуларии стандартный легионерский комплект формы правильного, красного цвета. Девушка ответила благодарным взглядом и первой шмыгнула в санузел.
— Только постарайся не смывать всю кровь! — напутствовала ее наварх.
— Благодарю тебя, Ливия Терция, — искренне улыбнулся Ацилий. — Для Кассии эта форма значит очень многое. Одежда лигариев ее… крайне угнетала.
— Не сомневаюсь, Божественный. Вот, здесь белье, туника, тога и обувь. Я взяла на себя смелость синтезировать калиги, подобающие сенатору. Да, да, я подожду, пока ты примешь душ. Только поскорее.
Кассия еще не успела забыть, с каким благоговением приняла когда-то из рук своего десятника Публия Меммия форму с эмблемой «Фортуны». Стать частью большой семьи Фортунат — это мечта каждой девушки из фамилии Кассиев. Да и юноши — тоже. Её и еще десять сестер из одного поколения выбрали после тщательнейшего отбора по итогам целого каскада нешуточных испытаний. «На флагмане служат лучшие, — сказал десятник. — Не подведи нас всех, смуглянка». И, помнится как сейчас, легонько щелкнул новенькую по носу, получив в ответ взгляд, полный немого обожания. Он же был из Фортунат, а значит, лучший из лучших.
На той красной тунике, что выдала наварх, были нашивки с орлами. Все, как положено по уставу, только без личного номера. И надевая её, Кассия вдруг всхлипнула от избытка чувств. Она уже всякую надежду потеряла, что когда-нибудь снова сможет встать в строй к своим, к манипулариям. Однако девушка вовремя спохватилась и сама себе рот заткнула. Уже не раз было проверено, если она разревется, то худо будет Ацилию — его внутренняя Кассия немедля вразнос пойдет. А ему сейчас нельзя отвлекаться, ему важную речь говорить надо. Он так и сказал, когда она спросила, отчего, мол, у тебя такой вид мрачный: