Лариса Куролесова - Человек без надежды (СИ)

Марта с облегчением выдохнула, глядя на удаляющуюся прямую спину отца. Торопливо запихнув ридер в "мягкое" отделение своего "сильвера" и нацепив обязательный шлем, без которого настроенный компьютер не запускал магнитный двигатель, она быстро снялась с места и выехала с парковки. Несмотря на то, что все обошлось благополучно и, кажется, господин командор так ничего и не заподозрил, ее не оставляло острое желание поскорее оказаться где‑нибудь подальше от его работы. Она надеялась, что теперь ей, наконец, удастся избавиться от сосущего под ложечкой мерзкого чувства ожидания неприятностей. Но оно почему‑то всю дорогу не проходило…

Пятница, 23 августа, 243 год от Исхода (33 год Седьмого Поколения)

— Мэм, разрешите доложить! — активированный коммуникатор так резко рявкнул над ухом, что Микаэла, проснувшись, подпрыгнула на своем стуле.

Появившееся на мерцающем экране лицо подчиненного не выражала ничего, и оставалось только надеяться, что у него хватит такта "не заметить", что высокое начальство изволит спать в кабинете в разгар рабочего дня, а также ума не трепаться об этом с коллегами. С нажимом проведя руками по лбу от середины к вискам, Войцеховская вперила в парня суровый взгляд, который должен был означать строгое предостережение.

— Докладывайте! — тоном разбуженной Медузы Горгоны рявкнула она.

— Все системы работают в штатном режиме, — с бронебойным спокойствием отреагировал подчиненный. — И госпожа Фокс тоже в порядке.

Ее подчиненные не очень понимали, почему какому‑то рядовому жители Города Два (пусть даже и дочери великого изобретателя) оказывается такое беспрецедентное внимание, поэтому перед второй фразой парень ощутимо "споткнулся". С каждым днем использовать своих людей "вслепую" становилось все труднее…

— Спасибо, — буркнула Микаэла и отключила связь.

Она едва не засыпала на ходу — с ночи прошлой субботы, которую ей пришлось провести, мотаясь по клиникам, Войцеховской так и не удалось толком выспаться. Она уже теряла контроль над собой и почти готова была срываться на подчиненных и вообще окружающем мире. Расследование, к которому добавлялись все новые и новые штрихи, приходилось вести в обстановке строгой секретности. Например, она не имела права даже сообщить своим сотрудникам, почему охраняют Сильвер Фокс, почему разыскивают доктора Эсстена, как долго еще придется работать в режиме чрезвычайной ситуации. В подробности похищения, покушения и того, что ко всему этому привязано и псевдосамоубийство Беверли Кларк, было посвящено крайне малое число людей. Работать приходилось вслепую, а расширять круг знающих казалось слишком рискованным. Время же было неумолимо: срок, отведенный командором на расследование до рейда на Пустошь, быстро подходил к концу.

Войцеховская снова провела ладонями по лицу и неуверенно покосилась на коммуникатор. Время шло, и нужно было что‑то предпринимать побыстрее, но Микаэла понимала, что от нее в нынешнем состоянии мало толку. Она взглянула на часы, потом — на календарь. Лидер службы безопасности уже несколько дней не была дома. Может быть, пора сделать передышку, и тогда ей в голову снова начнут приходить умные мысли?.. Активировав внутреннюю связь, Микаэла вздохнула. На экране появилось лицо молодой девушки в стандартной форме. В течение нескольких секунд Войцеховская пыталась сообразить, как зовут новую помощницу. Потом смирилась, что так и не вспомнит. Ее помощники сменялись быстрее, чем она успевала к ним привыкнуть. Мало кто выдерживал ее жесткий график и повышенные запросы к порядку.

— Мэм? — пауза слишком затянулась, и девушка решила напомнить рассеянному начальству о том, что активирована внутренняя связь.

— Мне нужно уехать на некоторое время, — буркнула Микаэла, борясь с желанием опустить ноющие веки прямо сейчас. — Все послания, которые придут с пометкой "срочно", переключайте на мой личный коммуникатор.

— Слушаюсь, — бесстрастно согласилась помощница.

Быстро собравшись, Войцеховская выбралась из здания и, оказавшись на парковке, некоторое время колебалась: стоит ли ехать на собственной или служебной "магнитке" ("сильвер" она оставляла на домашней парковке, полагая, что кататься на нем на работу заместителю командора несолидно) или лучше вызвать такси. Голова казалась тяжелой, а веки — неподъемными. Ей нужно выкроить всего пару часов на сон — и она снова сможет работать. Во всяком случае, Микаэла на это очень надеялась. Вздохнув, лидер службы безопасности активировала коммуникатор и вызвала такси. Кататься в рабочее время на служебном автомобиле по личным делам казалось ей верхом цинизма, так что оставалось удовольствоваться обычной "магниткой". Впрочем, правительственные территории всегда обслуживали быстрее остальных, так что такси подлетело к парковке в считанные минуты.

— По спецполосе? — с надеждой поинтересовалась молоденькая девушка — шофер.

Занимать специально выделенную полувоздушную полосу могли только автомобили, на борту которых находилось высшее руководство "Одиннадцати". Теоретически Микаэла имела право на катание по спецполосе хоть на роликах, однако обычно предпочитала не пользоваться служебным положением. Но, судя по горящим глазам, девушка просто горела желанием покататься по скоростной выделенной трассе. Ладно, сегодня можно, да и до своей квартиры она так доберется раза в два быстрее, чем обычной дорогой. Захлопнув за собой дверь, Войцеховская кивнула в ответ на вопрос шофера: мол, давай, гони по всем правилам! Такси тут же резво рвануло с места, едва успев оторваться от магнитной полосы.

Войцеховская прикрыла глаза, пытаясь избавиться от ощущения, что под веки словно песку насыпали. Физическая усталость накатывала волнами, но мозг пока работал, и Мика даже с некоторым сомнением задумалась, удастся ли ей заснуть дома. Может, ее умная голова решила, что уже достаточно отдохнула, проспав сорок минут на рабочем месте? Или она просто считает, что выспаться они смогут позже — если все‑таки виновный не будет найден и придется назначать рейд, то, вероятно, через годик — другой? Микаэла этого оптимизма не разделяла, но, по крайней мере, заснуть в магнитотакси ей не грозило, что уже хорошо.

Последние два дня она почти физически чувствовала, как мимо нее протекают неумолимые мгновения. Как ни старайся их удержать, они все равно убегают сквозь пальцы, словно песчинки. Нужно действовать быстрее, нужно соображать лучше — но у нее, кажется, уже не осталось на это сил. А те, кто, как предполагалось, должен ей помогать, пока только вносили в жизнь лишнюю сумятицу.