Игорь Ревва - НАЁМНИК

Говоря это, Летс пристально смотрел Кирку прямо в глаза. И от этого взгляда становилось не по себе, словно бы таирец знал нечто такое, о чём Кирк пока ещё не догадывался.

Кирку стало неуютно под этим пристальным, проникающим в самые глубины души, взглядом. Настолько неуютно, что Кирк даже поёжился, словно от холода.

— Значит, не знаете, ― вздохнув, прервал затянувшееся молчание Мелони. ― Эх! Жаль! Мне вот единственное, что интересно, это то, как моё изобретение оказалось в Лабиринте? Ведь оно было изготовлено всего в четырёх экземплярах, и все четыре находятся на Второй Леидиса, в ММК, у Аллана Дитриха. Он же с них глаз не спускает, так откуда же они могли появится тут?!

Летс промолчал. Мелони несколько секунд смотрел на него, затем ещё раз горестно вздохнул, махнул рукой, поднялся и отправился спать.

Кирк задумчиво посмотрел ему вслед.

— Я не смог бы ему ответить, даже если бы хотел, ― тихо произнёс Летс. ― Не все разумные способны воспринять истину. А истина в том, что Лабиринт не просто построен Вечными. Он ПЕРЕСТРОЕН Вечными. Перестроен из города, возведённого Свободными.

— Что?! ― Кирку показалось, что он ослышался.

— Ты не бывал на Таире, поэтому не можешь сравнивать, ― ответил Летс. ― На Таире точно такие же города. Но там нет того зла и ненависти, того присутствия чуждых пространств, которое наблюдается здесь. Это всё ― ваша работа, дело рук Вечных. И сделано это в то время, когда они ещё не обладали множеством своих знаний. Он построен вами, людьми.

Кирк медленно повернулся к Летсу. Таирец сидел, закрыв глаза и подняв лицо к чёрному звёздному небу. И на лице его была мертвенная бледность ― то ли от волнения, то ли от сребристой россыпи звёзд, украсившей ночное небо.

— Лабиринт ― это ваш город, ― повторил Летс. ― Вы построите его.

— Построите? ― так же тихо переспросил его Кирк. ― Ты хотел сказать: «построили»?

— Я не могу объяснить это, ― возразил Летс. ― Слова теряют смысл, когда пытаешься говорить о том, что будет много веков назад. И когда река времени неожиданно начинает вести себя, словно шаловливый ручеёк в горном ущелье. Когда не знаешь уже, что ждёт тебя за поворотом, и нет уверенности в том, что упав со скалы вниз, не окажешься наверху, выше места своего падения...

Кирк, нахмурившись, молча слушал таирца. «Будет много веков назад» ― дурацкая манера выражаться, подумал он. Но на душе его было неспокойно.

Слова Летса пробудили в Кирке какие-то непонятные чувства. Словно бы он оказался рядом со спящим зверем, и непонятно было, хищный это зверь или нет.

Чувство неясной опасности поднялось в душе Кирка. Ему стало страшно, словно он заглянул в глаза самой смерти. И Кирку показалось, что и окружающие его предметы как-то неуловимо изменились.

Мгновенно стих слабый ветерок, воздух сделался недвижимым и каким-то мёртвым, бездушным. Серебристый блеск звёзд приобрёл красноватый оттенок, как будто по небу рассыпали мириады тлеющих угольков. Сверкающий купол защитного поля над стенами Лабиринта прекратил свою нескончаемую игру красок, радужные разводы замерли, обратившись в небрежные мазки цветных полос, необъяснимым образом раскинувшиеся по чёрному небу. Звуки исчезли, сменившись низким басовитым урчанием. Ледяная волна неестественно-холодного воздуха обожгла лёгкие, и по спине Кирка холодной волной прокатился невидимый поток.

Кирк едва не вскрикнул от этих, таких знакомых уже ему, ощущений. То же самое он испытал в двенадцатой зоне, возле устройства Предтеч, до которого он имел неосторожность дотронуться.

Миг ― и всё кончилось...

Звёзды стали прежними, и вновь шевельнулся слабый ветерок, а воздух потеплел и сделался мягким. И Летс шевельнулся и слегка опустил голову, перестав быть мёртвой и пугающей куклой.

Кирк перевёл дух.

— Об этом я и говорил тебе, ― тихо произнёс Летс.

— Откуда ты знаешь? ― выпалил Кирк. ― Откуда ты знаешь, что сейчас со мной было?

— Я знаю, ― просто ответил Летс. ― Больше я тебе ничего не могу сказать.

— Что я видел в провале? ― Кирк неожиданно вспомнил вопрос, который так давно уже хотел задать Летсу. ― Что за «река времени», как ты сказал? Что это было?

— Каждый в провале видит что-то своё, ― совсем по-человечески пожал плечами Летс. ― Я не знаю, что видел там ты. Либо будущее, либо прошлое...

— Прошлое Лабиринта? ― уточнил Кирк, сразу же вспомнив рассказы Тас-Кса-Сит о том, как один из членов их банды побывал в провале. И что он потом об этом рассказывал.

— Может быть, ― вновь пожал плечами Летс.

— Это может каждый? ― спросил Кирк. ― Ну, если окажется в провале...

Летс лишь кивнул в ответ.

Кирк нахмурился. Из головы всё никак не шёл рассказ Тас-Кса-Сит.

«...один из них пытался убить Императора...»

Тут, в Лабиринте. В провале Лабиринта...

«...он был в форме офицера Десантной Бригады... В чине капитана...»

Глупости, подумал Кирк. Я давно уже не капитан, и вряд ли когда-нибудь снова им буду...

Таирец повернулся к Кирку и посмотрел ему в глаза. И Кирку показалось, что в глазах Летса притаился страх.

— Меня спрашивают, откуда в центральной зоне взялись все эти предметы, ― заговорил Летс, ― и что они способны сделать. Я не знаю. И мы не знаем, И никто не знает. Никто, кроме вас ― Вечных...

Да уж, подумал Кирк. Мне-то сейчас точно ― не до всех этих изобретений Предтеч. Я вот, например, на своей шкуре уже чувствую, что общение с Лабиринтом даром для меня не прошло. Не знаю только, выиграл я что-нибудь или проиграл. Но то, что Лабиринт ещё не раз напомнит мне о себе, я знаю твёрдо. Это для Мелони важно ― каким образом его сканер попал в Лабиринт Анкора. А мне на это, честно говоря, наплевать. Меня сейчас волнует, что со мной будет дальше? А насчёт сканера ― пусть Мелони думает. Ведь он, пожалуй, немалую сумму содрал с Дитриха за своё изобретение. А ведь если Аллан Дитрих прознает о том, что в двенадцатой зоне находится этот самый мозговой сканер, Мелони несдобровать. Поди, докажи теперь, что он всё это время не пудрил Дитриху мозги. Докажи попробуй, что он никогда раньше не бывал в двенадцатой зоне. Тут уж Мелони грозит самое близкое знакомство с его же мозговым сканером. И знакомство уже не в качестве изобретателя или инженера, а в качестве подопытного. Так что, радоваться Мелони особенно нечему.

А мне? Мне есть чему радоваться? Доберёмся мы до корабля, вернёмся на Леидис ― кто его знает, что там удумает этот Дитрих? Ведь сыночка его мы не привезём...

Чёрт! А ожидает ли Дитрих этого? Мне с самого начала показалось, что он не особенно верит в то, что Арнольд его тут, на Анкоре.