Кристофер Гилмор - Капитан Френч, или Поиски рая

– Дорогой, ведь Барсум – очень подходящая для нас планета? Богатая, мирная и очень красивая… Ты мог бы оставить меня там и не тревожиться попусту. В глазах барсумийцев я настоящий урод… слишком тяжеловесная, не так ли? Никто не удостоит меня вниманием, и никому я там не нужна.

– И наш сын тоже, – добавил я. – Он не найдет на Барсуме ни любви, ни достойного дела; он будет для всех чужаком, экзотикой, выродком – кем угодно, только не нормальным человеком. Разумеется, в понятиях барсумийцев… И он сообразит это много раньше, чем через тридцать лет, моя милая. Дети, знаешь ли, бывают жестоки…

Шандра принялась навивать на палец свой рыже-золотистый локон – признак глубокой задумчивости, который подсказывал мне, что мысли ее кружат в каких-то неведомых сферах. В каких? На сей раз я не мог угадать. Вероятно, она искала выход, пыталась разрешить проблему, не имевшую ни решения, ни смысла. Чтоб овцы были целы и волки сыты… Так не бывает. Принцип “quaerite et invenietis” здесь неприменим.

Я не прерывал молчания, я не мог ничего сказать. Все было ясно; Шандра любила меня и доверяла мне, и все же наш союз не вынес бы испытания разлукой. Ведь разлука разлуке рознь, и тридцать лет – не пять и не десять… Можно ли вынести одиночество? Ведь мир полон соблазнов – особенно тот мир, где ты не являешься уродом, где ты прекрасна и желанна, где ты – драгоценная добыча для всякого охотника…

Ты не вернешься ко мне, дорогая, – сказал я себе. Ты не вернешься, и краткие годы, что я провел с тобой, будут прелюдией к долгим тоскливым столетиям, к бесконечным скитаниям и к одиночеству. К мыслям о том, что утрачено, что нельзя обрести еще раз – даже в Раю! Даже там, если Рай существует где-то в бесконечной и вечной Вселенной… Да и зачем он мне? Зачем, если ты не вернешься?

Губы Шандры дрогнули.

– Ты прав, дорогой, Барсум не подойдет. Обидно! Я так хотела бы встретиться с Кассильдой… Но мы выбираем мир не для меня, для нашего мальчика, а Барсум ему не годится. А что ты скажешь про Коринф? Люди там похожи на нас?

– Коринф? – тупо повторил я. – Почему Коринф? Отсюда до него путь неблизкий. Я туда не добирался, но в записях “Цирцеи” есть кое-какая информация… та легенда, которую я рассказал… о белом цветке и женщинах-телепатках…

– Ну, я-то не телепатка, – с важным видом заметила Шандра. – И если ты не скажешь, как выглядит Коринф и люди, живущие в нем, я тебя покусаю. Покусаю! Я встрепенулся. Это был благоприятный признак; впервые за месяц или два она собиралась исполнить свою шутливую угрозу. Что же ее вдохновило? Я не успел додумать эту мысль, как зубки Шандры впились мне в ухо.

– Грэм!

– Сейчас, дорогая! Ну, насколько мне помнится, тяготение там нормальное, а климат – умеренный. Люди похожи на нас, и женщины, и мужчины, но у последних нет дара предвидения, и потому в семейной сфере главенствует слабый пол. Не матриархат, я полагаю, но что-то вроде… Во всех же прочих отношениях Коринф весьма приятное местечко. Развивающийся мир с самими неплохими перспективами… Хочешь, справимся у “Цирцеи”?

Шандра, внезапно развеселившись, уселась мне на грудь и стиснула ребра коленями.

– Значит, слабый пол главенствует в семейной сфере? Не матриархат, но что-то вроде? Это мне нравится! Мир, где женщины сами выбирают мужчин, а те покоряются их выбору! Прекрасно! И очень мудро! Наверняка там не будет ни войн, ни катастроф, ни идиотских экспериментов… Такой мир подходит нашему мальчику!

– А тебе? – промолвил я и тут же разинул рот. Я догадался! Наконец-то я догадался! Мой опыт, мой прагматизм, моя уверенность в том, что приемлемый выход не существует, – или все это, вместе взятое, – будто околдовали меня. Наверное, я слишком стар для неожиданных решений… А может быть, Шандра права – женщины мудрее нас, мужчин. Особенно в тот момент, когда их припирают к стенке.

Шандра смеялась. Золотые волосы падали ей на грудь, змеились по плечам, глаза блестели, и мнилось, будто два искрящихся изумруда сверкают из-под ровных густых бровей.

– Подойдет ли мне Коринф? Ах, дорогой, только Коринф и подойдет! Ведь там женщины-колдуньи выбирают себе мужей, а каждый мужчина знает, что когда-нибудь удостоится выбора и что он будет счастлив… Счастлив, потому что колдуньи не ошибаются! А я – я обычная женщина, не колдунья, не телепатка и не могу ею стать – цветок-то уже исчез! Ну и кому я там нужна? Лишь тебе и нашему сыну! Но рано или поздно кто-нибудь выберет мальчика, и тогда останешься только ты… Только ты, Грэм!

Никто не знает в точности, где находится Окраина, но каждому ведомо, как туда попасть. Разверните корабль кормой к любому из Старых Миров и трогайтесь в путь. Спустя какое-то время вы обнаружите, что расстояния меж обитаемыми системами увеличились, а ваш товарооборот упал. Изысканную одежду еще приобретают и парфюмерию тоже, но ничего такого не продают – потому как продавать нечего; есть рынок сбыта, но отсутствуют достойные предложения. Затем модельный бизнес полностью сходит на нет, но книги, фильмы и записи еще покупают, хотя и не в таких количествах, чтоб это сулило прибыль. Вскоре и с этим делом приходится распрощаться; теперь вы можете торговать животными и семенами либо грузить в свои трюмы киберов, горнопроходческое оборудование, слидеры, аэрокары и трактора. Все! Вы на Окраине! В какой-нибудь Богом забытой дыре, где ходят в штанах из дубленой кожи, где не читают книг, где нет городов, а только сплошные красоты природы.

Но это крайний случай, это фронтир, где колонисты высадились десять, двадцать либо тридцать лет назад. Что касается Коринфа, его история насчитывала пять или шесть веков, и был он расположен не на дальней границе, а в области между Окраиной и теми мирами, где люди давно распрощались с одеждой из шкур и первобытной дикостью. Сушу Коринфа, три основательных материка, полностью заселили во втором столетии, и теперь там, надо думать, имелись сотни городов, мосты, дороги и поля, Промышленные зоны и головидение – словом, цивилизация. Конечно, в подробностях я о ней многого не знал и мог лишь строить гипотезы да прогнозы. Откуда же взяться точным данным? Уж очень был он далек, этот сказочный Коринф…

Но мы не торопились; решение было принято, и время как таковое не изменяло ничего. Дни, месяцы и годы могли нестись стремительно или ползти как черепаха, могли скакать, бежать, лететь или тянуться с неспешной монотонностью, могли застыть совсем или мчаться губительной кометой. Их бег или неторопливая поступь как бы не затрагивали нас; мы жили ожиданием разлуки. Мимо проплывали звезды, светила, хороводы безлюдных планет, обитаемые миры… Кокаин, Карно, Тригисмус, Нил-Карборунд, Конская Грива, Радев-ски… Причудливые названия, странные имена… Кто-то связывал с ними надежду, кто-то дал волю фантазии, кто-то лелеял горделивые мечты, а для кого-то они были памятью – о близком человеке, о друге или возлюбленной. Я знал, что отныне они станут Памятью и для меня. Вечной памятью! Назовите мне любой из миров, мимо которых я пролетал – в любое время суток, днем или ночью, – и я скажу вам, была ли тогда со мною Шандра. Конечно, не так уж много времени прошло с тех пор, как мы расстались… Но даже через десять тысяч лет все эти звезды и миры не потеряют свой неповторимый блеск, свое очарование; память о них подобна нитям, связавшим меня и Шандру.