Евгений Гуляковский - Чужая планета

Сердце ударило всего лишь раз и замерло, на мгновение. Я был уже на ногах. Не спрашивая, не желая разрушать надежду, не включая изображения, я широко распахнул дверь своей каюты. И утонул в ее широко распахнутых глазах, в облаке каштановых волос, в запахе лаванды...

— Ты решил сбежать от меня? Ты даже не попрощался...

— Я не люблю прощаний...

— Я догадалась, и потому пришла к тебе сама. Слова стали не нужны. Я целовал ее мягкие губы, ее волосы и не мог избавиться от мысли, что делаю это в последний раз.

И вот это произошло. Я вновь стоял на поверхности Багровой планеты. Под ее мертвым небом, горевшим неестественным кровавым цветом. Передо мной простиралась смертоносная пустыня, а позади, в двух шагах, затаился корабль.

На его стометровом черном корпусе не было заметно ни одного огня. Сейчас он чем-то напоминал большое испуганное животное, замершее в ожидании выстрела невидимого охотника.

Всякие переговоры с кораблем исключались. Я был один, совершенно один, полностью предоставленный своей судьбе.

Я сделал первый осторожный шаг вперед, словно пробовал носком сапога текучую воду. Никакой воды здесь, разумеется, не было. Нога погрузилась в песок по самую щиколотку. Ранец с бомбой ощутимо давил на плечи — в нем было не меньше тридцати килограммов, и я подумал, что такой груз при подъеме на стену кратера может стать серьезной помехой.

Возможность выбора осталась на корабле, в прошедшей ночи. Сейчас у меня его уже не было. Теперь я должен лишь завершить начатое. То, что возникло задолго до этого момента. Там, на скале «Прощаний»... Вот только былую ненависть и гнев я не мог в себе вызвать, несмотря на все старания. Слишком много времени прошло с момента моей казни, слишком много разных событий, нагромоздившихся друг на друга, смазали в моей памяти тот роковой эпизод. И в глубине этого сложного калейдоскопа мыслей оставалось сомнение в правильности моего решения.

Оно родилось прошедшей ночью и оставалось со мной до сих пор. Чего-то я не понял, что-то упустил в своих рассуждениях... Я был близок к разгадке, перед тем как позвонила Ладра...

Сейчас, продолжая равномерно идти вперед, я постарался восстановить в памяти состояние, предшествовавшее не успевшей оформиться в окончательную мысль догадке. Но ничего не получилось. Возможно, мне мешал звук собственного дыхания, усиленный внутренним микрофоном защитного костюма. Чтобы избавиться от этого надоедливого звука, я снял шлем. Я уже проделывал это однажды, ничего страшного не произошло и сейчас. Разве что запах метана показался мне слишком резким, не таким, как в прошлый раз. Но это было пустяком, на который не следовало отвлекаться. Я вновь попытался сосредоточиться на том моменте, когда позвонила Ладра... Я думал о Павловском, о Грантове, о том, что ими движет и откуда взялась такая самоотверженность и бескорыстность. Они даже не заинтересовались месторождением скандия.

Что-то за всем этим скрывалось. Что-то весьма опасное для меня...

Я включил прикрепленный к поясу мощный фонарь, и широкий конус света высветил передо мной волнистую поверхность песка на несколько метров впереди. Вскоре в полосу света попало одно из энергетических растений, и я лишний раз получил возможность убедиться в том, что они не проявляют ко мне ни малейшего интереса. Для них я был неким местным объектом, навсегда помеченным энерганом. Ящеры, видимо, тоже заранее убирались с моего пути. Во всяком случае, до самой стены я не встретил ни одного. По крайней мере, Павловский и Грантов оказались правы в том, что на этой планете я мог себя чувствовать в относительной безопасности до тех пор, пока кто-то из охранников Джины не обнаружит меня.

Пора было начинать подъем. Я в последний раз оглянулся, пытаясь различить в сомкнувшейся вокруг тьме хоть какой-то намек на контуры корабля, но ничего не увидел в багровом мраке. Корабль слился с поверхностью пустыни, растворился в ней так, словно здесь его никогда и не было.

Разумеется, его засекли на подлете и во время посадки. Но маскировка под исследовательский корабль удалась. Теперь Джина ждет, что последует дальше. Когда к месторождению скандия отправится первая экспедиция, которой не суждено вернуться. Она ее не дождется. Все закончится сегодня. Установив мину, я должен сразу же возвращаться обратно. Если нам позволят, мы немедленно улетим с этой враждебной и смертельно опасной планеты. Если нам позволят... Если удастся вернуться...

Метров через десять после начала подъема, полностью ощутив всю тяжесть груза, висевшего у меня за плечами, я вдруг увидел заблестевший в свете фонаря старый титановый костыль, забитый здесь Карининым много лет тому назад.

Это был приятный подарок, потому что больше всего сил у меня отнимало утомительное заколачивание костылей и протягивание через их кольца страховочной веревки, которая была нужна в основном для того, чтобы обеспечить безопасный и быстрый спуск.

Теперь подъем пошел намного быстрее, поскольку костыли встречались через каждые два метра и, обнаружив старую трещину, по которой мы когда-то поднимались на кольцевой кратер, я теперь шел по проложенной трассе.

Часа через два я уже сидел на площадке, образовавшейся под действием ветра на самой вершине кольцевой гряды. Здесь мы с Карининым разговаривали в последний раз, здесь разошлись наши пути.

Слева от меня, в нескольких сотнях метров, находился вход в часовню. Мне не хотелось туда идти — возможно, потому, что путь до площадки я проделал без всяких осложнений, и мне это не нравилось, поскольку означало, что весь запас положенных неприятностей скопился где-то в конце. А кроме того, я опасался, что именно там мое присутствие может быть обнаружено. Но если где-то и мог быть этот пресловутый командный центр, то скорее всего он находился именно в часовне.

Обстановка вокруг слишком уж напоминала мое предыдущее посещение планеты. Разве что ветер не так свирепствовал да внизу, на дне кратера, не видно было пятна света, окружавшего когда-то «Алькар».

Инстинктивно, желая полностью восстановить сохранившуюся в моей памяти картину, я попытался отыскать в багровой неподвижной тьме место, где некогда стоял «Алькар», и, к своему изумлению, обнаружил его. Разумеется, не само место, а яркое пятно света на дне долины, в том месте, где стоял звездолет, доставивший меня на Багровую во второй раз.

«Они что там, все с ума посходили? Зачем они устроили эту иллюминацию?» — подумал я. Ответа не было, хотя в глубине сознания я ожидал чего-то подобного... То самое, неразрешенное сомнение, догадка, не успевшая оформиться в окончательное знание, сейчас получила свое подтверждение. Световое пятно сдвинулось с места, и до меня долетел нарастающий грохот стартовых корабельных двигателей.