Василий Воронков - Лидия

Таис смотрела на меня расширенными от ужаса глазами. Она хотела что-то сказать, но не могла произнести ни слова, замерев с открытым ртом, как в приступе удушья.

— Ты не знаешь никакой Лиды? — спросил я.

— Нет, поверь мне, — Таис попятилась, губы её дрожали. — Я не знала, правда. Я не думала, что она… Ты раньше никогда не называл это имя.

— Раньше? — усмехнулся я. — Ты до сих пор… Не было никакого раньше! Слышишь? Всё это полный бред!

Она задела за выставленную ножку стола и, оступившись, панически взмахнув руками, повалилась на пол.

Я подбежал к ней.

— Ты как? — спросил я.

Она болезненно поморщилась и приподнялась, прижимая ладонь к затылку.

— Завтра у меня будет болеть голова, — сказала она. — Столько раз биться.

— Извини.

— За что? — Таис подняла глаза. — Это ты извини, но я правда не знала. Я никогда не занималась этим проектом.

— Проектом? — спросил я.

— У тебя уже совсем не осталось времени!

Таис попыталась встать, но снова обессиленно осела на пол. Я поднял её, обхватив за талию; её тело странно отяжелело, как будто гравитация вновь усилилась в несколько раз.

— Иди, — сказала Таис, улыбнувшись. — Со мной всё в порядке. Иди. Твоё время…

Я подошёл к двери.

Сенсорная панель замка подсвечивалась угрожающе красным светом. Я протянул к ней руку и обернулся к Таис.

— Просто прислони ладонь, — сказала Таис. — Она не заблокирована с этой стороны.

Я набрал воздуха в грудь — в комнате пахло духотой и пылью. В глазах у меня на мгновение потемнело, я покачнулся и опустил руку.

— Открой эту долбаную дверь! — закричала Таис.

В глаза мне ударил стерильный свет, и я замер на пороге, прикрыв лицо рукой. В висках неприятно покалывало, как при мигрени. Я сделал несколько шагов навстречу этому оглушительному сиянию, и тут позади меня послышался тяжёлый металлический грохот, как от закрываемой двери.

Я обернулся.

Таис решила запереть меня здесь? Но нет — дверь по-прежнему была открыта, и из чёрного проёма сквозила глухой темнотой.

Я осмотрелся.

Камера ничем не отличалась от той, в которой держали меня. Белые стены, металлический унитаз в углу, приваренная к полу кровать, затянутая вискозной плёнкой.

На кровати сидела женщина.

Она зябко сутулилась, обхватив голову руками, и как будто прятала от меня лицо. Её длинные чёрные волосы свисали почти до самого пола.

Я подошёл ближе, но женщина продолжала сидеть, не двигаясь. Она не видела меня. Или не хотела видеть. Я собирался позвать её по имени, но вместо этого закашлялся.

Женщина вздрогнула и подняла голову.

Я невольно попятился к двери.

Глаза женщины расширились, а некрасивый полный рот открылся в немом крике. Можно было подумать, что она впервые увидела живого человека.

— Это ты! — пробормотала она. — Я верила! Я знала! Они мне говорили, но я… Боже, это ты! Это ты!

Я продолжал отступать к двери, выставив перед собой руку, как защищаясь.

— Это ты!

Женщина поднялась с кровати и встала, припадочно вздрагивая, безумно вылупив свои покрасневшие запавшие глаза.

— Это ты! Это ты! — повторила она, и её толстые губы скривились в болезненной гримасе.

— Нет, — выдавил я из себя. — Это… Этого не может быть.

— Это ты! — вскрикнула женщина и подалась вперед, неестественно и неловко, как будто её толкнули.

Она вытянула дрожащие руки и почти упала меня. Я успел схватить её за плечи и попытался оттолкнуть от себя, но женщина вдруг затряслась, как во время агонии. Она прижалась к моей груди и заплакала, обнимая меня за плечи.

— Я думала, что ты мёртв! — стонала она. — Я думала, они убили тебя… Как же я рада! Это ты!

Она подняла на меня заплаканные глаза.

— Это не ты, — сказал я. — Ты не Лида.

Женщина испуганно приоткрыла свой некрасивый рот.

— Извините. — Я отстранил её от себя и отступил к двери. — Извините, но я не знаю вас.

— Что? — Женщина уставилась на меня вытаращенными покрасневшими глазами. — Что они с тобой сделали? Это ведь ты! Это ты!

Она упала на колени и заплакала. Открытый дверной проём, спасительная темнота, был лишь в нескольких шагах от меня, но я остановился. На секунду мне захотелось подойти к ней, утешить, узнать, что она помнит о произошедшем на корабле, но потом я понял, что не могу оставаться здесь ни секунды.

Я повернулся и вышел из камеры. Таис быстро закрыла за мной дверь — послышался грохот, щелкнули активированные замки, — и я вздохнул с облегчением.

— Извини, — сказала Таис. — Я… я даже не знаю, что сказать. Не представляю, каково тебе сейчас.

Дышать снова стало тяжело, грудную клетку сжало, как во время удушья, и я уперся рукой о стену, чтобы не упасть.

— Кто эта женщина? — спросил я.

— Один из операторов с Ахилла, — ответила Таис. — Это всё, что я знаю. Я ведь даже имя её…

— Это не её имя! — перебил я Таис.

Таис подошла ко мне и положила руку мне на плечо.

— Это тяжело, я знаю, — сказала она. — Но потом будет легче. Это твой шаг… твой путь к выздоровлению.

— Нет! — Я сбросил руку Таис, и меня затрясло. — Нет! Это не она! Ты ничего не поняла! Кто вообще эта женщина?

Таис испуганно отступила от меня.

— Кто эта женщина?! — крикнул я. — Зачем она здесь?

Таис молчала.

В глазах у меня потемнело.

— Зачем вы так мучаете меня? — прохрипел я. — Это ведь очередной тест? Игра… Как тот… как тот разговор шёпотом в моей камере. Как вся эта…

— Ну, — тихо сказала Таис, — если так тебе будет проще.

— Проще? — Я попытался усмехнуться, но вместо этого лицо моё скривилось в страшной гримасе, как у той женщины, которая называла себя Лидой. — Как теперь может быть проще? Кто я теперь?

— Я не понимаю, — сказала Таис.

— Что… — Я сделал несколько шагов по направлению к Таис, шатаясь. — Что я такое? Все мои чувства, я сам — это лишь испорченные воспоминания? Ошибка нейролинка?

По моему лицу стекали слёзы. Голова отяжелела, как перед обмороком. Всё вокруг медленно застилала темнота, я почти ничего не видел.

— Поверь мне, — прозвучал её голос, голос Лиды. — Я помогу тебе. Я сделаю всё… всё, что от меня зависит.

Она обняла меня за плечи.

— Не сдавайся сейчас, — сказала она.

Я посмотрел на запёкшуюся рану у неё над виском; вся её правая щека и лоб были тёмными от крови.

Мне полегчало. Я вздохнул полной грудью. Головокружение прошло. Темнота, которая ещё несколько секунд пыталась накрыть меня чёрной волной, неожиданно отступила, рассеялась на свету.