Дэвид Вебер - Война и честь (Война Хонор)

— Пусть гордится! Это должно ему льстить! — убежденно сказала Хонор.

— Непременно ему об этом скажу, — пообещал Бенджамин, сделал глоток вина и склонил голову набок. — Как поживают ваши родители? И мои крестники?

— Слава Богу, все замечательно, — ответила Хонор со сдавленным смешком. — Мать и отец собираются передушить треть населения Мантикоры, начиная с премьер- министра. А Говард... — Она покачала головой. — Крестники ваши — просто чудо. И очень громкое.

Младшие братишка с сестренкой, только что отметившие шестой день рождения, поразили её бесконечной жизненной энергией. Особенно Вера. Впрочем, Джеймс не слишком отставал. Зато по части резвости им обоим было далеко до юных отпрысков Нимица и Саманты, которые стремительно входили в подростковый возраст и буянили куда больше близнецов. А еще, подумала она, мысленно содрогнувшись, котята, при их размерах, намного искуснее забираются в такие места, где быть им совершенно незачем. Объяснить им, почему мама не вернулась домой, оказалось не просто, но не настолько трагично, как боялась Хонор. Может быть, потому, что все их приёмные матери помогли справиться с ситуацией.

Возможно, размышляла леди Харрингтон, дело еще и в том, что это первое поколение древесных котов, с самого рождения растущих среди людей. Полной уверенности в этом не было, ибо их встреча с Нимицем состоялась, когда тот был уже взрослым, но ей начинало казаться, что она улавливает некую разницу в мыслесвете малышей и котов старшего поколения. Ощущение... расширившегося горизонта или большей разносторонности. Что-то в этом роде.

— Короче говоря, все домашние от встречи в полном восторге, — сказала она Протектору, отбрасывая посторонние мысли. — В доказательство могу продемонстрировать синяки, оставшиеся от их объятий.

— Замечательно, — кивнул Бенджамин и, отпив еще глоток, поставил бокал на стол.

То было явное предложение перейти к деловой части беседы. Хонор склонила голову набок, всем своим видом выражая внимание.

— Признаться, у меня была веская причина, чтобы пригласить вас отобедать приватно. А точнее, не одна причина. Жаль, что Кэти с Элейн не смогли к нам присоединиться, но у Кэт сегодня выступление перед Ассоциацией жен офицеров флота, а тут еще и Александра прихворнула.

Хонор озабоченно нахмурилась, услышав о болезни младшей дочери Протектора, и тот торопливо покачал головой.

— Ничего страшного, но Алекс так же упрямо, как и Хонор, отказывается признавать, что она заболела, и когда она наконец сказала мамам, что плохо себя чувствует, организм был серьезно обезвожен. Так что сегодня днем Элейн вынуждена играть в строгую мамочку.

— Понятно. Рада, что с малышкой ничего серьезного, а то я уж чуть было не испугалась.

— Пугать я вас не собирался, хотя, должен сказать, у меня есть на то серьезные основания, но по другому поводу. Именно поэтому я постарался найти возможность обсудить их с вами заранее и с глазу на глаз.

Голос его звучал спокойно, но во взгляде таилась решительная нота. Хонор, присмотревшись к Бенджамину, была поражена скрытыми за внешней невозмутимостью признаками усталости и озабоченности. И возраста, вдруг поняла она. Протектор в свои сорок семь был на тринадцать лет младше её, но выглядел старше Хэмиша... и Хонор ощутила острый укол боли, предвестник неизбежной утраты.

То же самое чувство она испытала прошлым вечером, когда сидя за столом с родителями, Верой, Джеймсом и Клйнкскейлсами, неожиданно поняла, как сильно сдал за последние несколько лет лорд Говард Клинкскейлс. Теперь, глядя на Бенджамина, она вновь увидела признаки того же процесса, хотя и зашедшего не столь далеко. Увы, это касалось многих её грейсонских друзей, не получивших пролонг. Годы неумолимо брали свое, и Хонор с испугом осознала, что её собеседник далеко уже не молод. Он был энергичен и бодр, однако темные волосы уже начали серебриться, а на лице появилось слишком много морщинок.

Над куполом громыхнул очередной громовой раскат, и она вдруг с дрожью ужаса вспомнила, что Протектор на пять лет моложе Эндрю.

Об этом думать совсем не хотелось, и она решительно сменила направление мыслей.

— Хотелось бы мне сказать, что ваша озабоченность меня удивляет.

— Разумеется, нет, — покачал головой Бенджамин. В глазах его были мудрость и сочувствие. — Хонор, тому, что я не спрашивал вас, есть ли хоть крупица истины в слухах, распускавшихся о вас и графе Белой Гавани, есть две причины. Первая и главнейшая сводится к тому, что вы оба это отрицали, а я не слышал, чтобы вы или он когда-либо сказали неправду. Чего, разумеется, нельзя сказать о людях, которые твердят, что вы лжете. Вторая причина, честно говоря, проще: если что-то и было, то это ваше дело, а не мое. И уж точно никак не касается Высокого Хребта с его прихлебателями.

Разумеется, вы вовсе не нуждаетесь в том, чтобы я это сказал, — спокойно продолжал он. — Я же, напротив обязан сказать вам это лично и напрямую — и как друг, и как ваш сеньор, поскольку вы заслуживаете подобных заверений с моей стороны. Но, боюсь, нам с вами необходимо обсудить, как именно все эти грязные нападки повлияли на отношения между Грейсоном и Звездным Королевством.

— Не лучшим образом, — угрюмо сказала Хонор. — Мы с вами достаточно много переписывались на эту тему.

— Верно, — кивнул Бенджамин. — Но тот факт, что вы собираетесь в Силезию, отнюдь не способствует разрешению кризиса.

Хонор хотела было возразить, но Протектор остановил её жестом.

— Я понимаю, что вы согласились на это назначение, поскольку осознаете свою ответственность перед сайдморцами, а также считаете, что ваш долг по отношению к королеве и Звездному Королевству превыше отношения к нынешнему правительству. Мотивы, которыми вы руководствуетесь, вызывают у меня не только одобрение, но и восхищение. Однако здесь, на Грейсоне, действуют влиятельные политические силы, особенно среди Ключей, подталкивающие меня к пересмотру нашего статуса в Альянсе, и они открыто утверждают, что правительство Высокого Хребта, каковы бы ни были официальные отговорки, фактически отправило вас в ссылку.

— Этого я и боялась, — вздохнула леди Харрингтон. — И, к сожалению, понятия не имею, что с этим делать.

— Я тоже. У меня и в мыслях нет просить вас пересмотреть ваше решение. Во многих отношениях оно кажется мне правильным, хотя лично вам грозит весьма неприятными последствиями, особенно если в Силезии всё пойдет так, как я боюсь.

— У вас есть определенные основания для опасений? — заинтересованно спросила она.

— Конкретных нет, — покачал головой Бенджамин. — Но мы с Грегори внимательно изучаем все разведывательные материалы, и картина, вырисовывающаяся на основе их анализа, нас не радует.