Капитан Джон - Д. Лаборантова

Умолкнув и думая каждый о своем, они поравнялись с узким закоулком между двумя заброшенными складами и собрались было пройти мимо, как вдруг Линден придержал напарника за локоть.

— Смотри, Джон — странная же у них игра…

В тесном пространстве, ограниченном глухими бетонными заборами, среди пустых ящиков и контейнеров столпилась небольшая группа ребят тринадцати-четырнадцати лет. Лохмотья, босые ноги, худоба и давняя грязь выдавали в мальчишках настоящих бродяг. Не то из-за возраста, не то из-за дымящихся окурков в зубах и манеры держаться они здорово отличались от голодной и немытой, но в целом жизнерадостной детворы из трущобных кварталов, являвшей собой часть местного колорита. И если с мелюзгой хотелось поделиться едой или отдать им собранную по карманам мелочь, то при виде этой компании многие туристы, пожалуй, поспешили бы убраться подальше — да и местные наверняка не искали с ними встреч.

Линден и Джон, не сговариваясь, приблизились — медленно и тихо. Не замечая их, подошедших со стороны улицы, подростки занимались тем, что кидали камни в щербатую желтую стену. Стена принадлежала одному из складских корпусов и превращала закоулок в тупик. Недостатка в камнях не было: мальчишки подбирали щебень и осколки кирпича с земли, выламывали крупные булыжники из остатков мостовой.

Линден первым понял, что у стены, прижимаясь к острым ребрам неровно уложенных кирпичей, один против десятка малолетних бандитов, стоял ребенок — такой же оборванный, длинноволосый и грязный, он выглядел слабее и меньше остальных, и те почему-то не галдели, не смеялись, не выкрикивали ругательств, а лишь молча, сосредоточенно и зло швыряли в него камни, будто спеша исполнить заранее вынесенный приговор. Увесистые зерна щебня с треском ударялись в стену. Происходящее лежало за гранью всякой игры, но догадаться об этом с первого взгляда было нелегко.

Вот прижатый к стене мальчишка зашатался и присел, выдержав удар небольшим камнем, вот в плечо его врезался здоровенный булыжник. Хрупкая фигурка опрокинулась и на миг почти исчезла в желтой пыли. Подростки сделали шаг вперед, замыкая полукруг, — похоже, они намеревались добить упавшего.

— Не знаю, что здесь творится, но это уже слишком! — воскликнул Линден и бросился вперед.

Рессел, прихрамывая, последовал за ним. Рука его потянулась к неприметной кобуре на поясе — пилотам грузового флота в рейсах на территории, присоединенные по итогам Последней войны, полагалось носить оружие. Разумеется, Джон не собирался ни стрелять по бродягам, ни даже снимать пистолет с предохранителя, но в глухом каменном тупике творились настолько нехорошие вещи, что простое появление взрослых могло оказаться недостаточно убедительным. Однако беспризорники, завидев двоих мужчин в форме, побросали щебень, совместным усилием сдвинули один из громадных пустых контейнеров и мгновенно сбежали прочь сквозь дыру в заборе.

— В следующую секунду они бы его прикончили, — предварив эту фразу изрядным количеством ругани, сказал Линден. Он наклонился над лежавшим в пыли мальчишкой и выискивал пульс на его тонком запястье.

— Если его не прикончили, пока мы с тобой на это любовались, — хрипло сказал Рессел. Его коленный сустав гудел, как три пары двигателей «Громобоя» на взлете. Не думая о последствиях, Джон разом проглотил две таблетки анальгетика, грязными руками на ощупь вытряхнув их из пузырька, и только после этого взглянул туда, где полминуты назад вершилась непонятная казнь.

Мальчишка с запрокинутой головой лежал на осколках кирпича, окровавленный и бледный, весь покрытый пылью. Он действительно был младше своих обидчиков и давно голодал. Истощенное хрупкое тело прикрывали серые лохмотья, подвязанные веревкой. Джон взял у Линдена фляжку и полил водой мальчишке на голову. Сквозь тонкую, землистого оттенка кожу на виске проступила пульсирующая голубая жилка. Рессел коснулся длинных спутанных волос и брезгливо отдернул руку: среди присыпанных пылью прядей шевельнулось насекомое.

— Линден, он жив. И голова у него цела — по крайней мере, снаружи: я вижу пару старых царапин, и все. Вши у него есть, а вот открытой раны на голове нет. Откуда кровь?

Вдвоем они осторожно развернули лохмотья — некогда они были сшитой на взрослого грубой холщовой рубахой. Небольшой предмет выпал из складок и с тихим стуком ударился о камни. На левом плече мальчишки полыхала рваная рана.

— Вот откуда, — пробормотал Крау, — и, кажется мне, я знаю, за что его били.

У ног Линдена лежал кусочек лазурита, похожий на крошечный осколок пространства.

Облитый водой мальчишка пошевелился и открыл глаза. Секунду он растерянно моргал, затем, различив сквозь мокрые слипшиеся ресницы двоих незнакомцев, попытался приподняться и отползти назад, но не сумел — помешало раненое плечо. Босые ноги судорожно дернулись и взметнули облачко пыли.

— Эй, парень, ты как? — поинтересовался Линден.

Беспризорник молчал. По мостовой бежал тонкий багровый ручеек, похожий на линию, выведенную пером. Он подхватывал песчинки, заставлял их слипаться и волок дальше, а после упирался в носок принадлежавшего Ресселу ботинка и пропадал в трещинах между булыжниками. Джон машинально сунул подобранный обломок лазурита в карман брюк и ответил вместо мальчишки:

— Он плохо, Линден. Много крови.

— Вижу. А я как раз оставил аптечку в кабине…

Рессел, всегда державший аптечку при себе, мысленно проклял вечную Линденову безалаберность — им могло не хватить бинтов, и полез в рюкзак. Наскоро обработав руки антисептиком, он вскрыл перевязочный пакет и собрался было заняться раной, но мальчишка, так и не издавший ни звука, бешено рванулся в сторону и ударился спиной о ящик. Джон тихо выругался. Он перевязывал раненых еще на военной службе, а в Четвертой все пилоты и техники ежегодно аттестовались по курсу первой помощи, и все же теперь, склонившись над жалким детским телом, Джон почувствовал себя неуверенно, тем более что беспризорник пытался сопротивляться, и совершенно зря: судя по характеру повреждения, дела у мальчишки обстояли неважно.

— Не смей дергаться, — раздраженно велел Рессел и снова дотронулся до костлявого плеча. — Неужели ты хочешь истечь кровью?

Линден посмотрел на товарища с укоризной.

— Джон, поспокойнее. Ему больно, он ошалел от страха и вряд ли понимает универсум. В этом районе процветает дикая смесь диалектов. Наверняка он говорит на одном из них и не знает ничего другого.

В руках Линдена мальчишка неожиданно притих: возможно, причина была в том, что напарник знал, как нужно обращаться с перепуганными детьми, или же беспризорник попросту оцепенел от ужаса, растеряв последние силы в борьбе за право обойтись без медицинской помощи. Он перестал вырываться, но его грязное угловатое тело оставалось напряженным, а длинные пряди спутанных волос липли к влажной коже, мешая накладывать