Богрянцев Андреевич - Шесть обитаемых планет

   Маркус еще сам не понял, какой полезный жизненный навык он освоил - умение мгновенно засыпать в любых условиях и в любой жизненной ситуации. Ведь подумать только его запихнули в железный короб, дали в несколько бутербродов в дорогу, теперь везут куда-то, ничего не объясняя, а он спит себе, как ни в чем, ни бывало! Да если бы ему сказали такое, с месяц назад, точно бы не поверил. А сейчас спит, да еще радуется, что выпала такая прекрасная возможность выспаться.

   Все шло прекрасно, кошмары не донимали, но со временем природа взяла свое и Маркус с неохотой проснувшись, понял, что если в ближайшие десять минут его не выпустят до обочины, он описается себе прямо в штаны.

   - Надо что-то делать! - решил Маркус и завертел головой по сторонам, пытаясь рассмотреть насколько это было возможно стены помещения, в котором он оказался, все напрасно никакой кнопки, или внутреннего разговорника не было видно.

   А время "Ч" приближалось! Трагедия казалась уже неизбежной, но тут Маркус то ли в прозрении, то ли в приступе отчаяния упал на спину и принялся колотить пятками по одной из стенок.

   Эхо в железной коробке оказалось отменным, и уже через пять секунд он почувствовал резкий звон в ушах, но отчаяние было сильнее, чем инстинкт самосохранения и Маркус продолжал колотить по стене.

   Вдруг глайдер резко замедлил ход, а его узник в последней отчаянной попытке вложился в особенно сильный удар, и замер, ожидая своей участи.

   - Что ты безобразишь? - вслед за солнечным светом, пролившимся из открытых дверей, в помещение вплыл и незнакомый незлобивый голос.

   - Мне выйти надо! Очень надо, просто обязательно!

   - Клаустрофобия чтоль? - уточнил незнакомец.

   - Какая клаустрофобия, в туалет! - начинал помаленьку звереть Маркус. - Я у вас сейчас прямо здесь описаюсь!

   - Ладно, пусти ты его, - послышался со стороны голос второго пилота.

   - А если он того, ну дёру даст? - полюбопытствовал первый.

   - Ты что забыл, что начальство сказало? Если убежит это его проблемы с нас спросу никакого, - успокоил второй.

   - А ну тады, ладоть. Давай выходи пострел, - посторонился не отличавшийся сообразительностью пилот.

   Выскочив из зависшего в полуметре над поверхностью глайдера Маркус бросился к обочине и, расстегнув ширинку, быстро справил свое мокрое дело.

   - А чего дважды зазря время тратить, - махнул рукой пилот и, встав поодаль от своего пассажира, также принялся поливать придорожную растительность.

   Когда дело было сделано, и они вдвоем подошли к начальнику экипажа, разминавшему поодаль от кабины затекшие ноги. А что пилоты глайдеров гордо именовали себя экипажем, хоть два человека, но уже экипаж машины под номером таким-то.

   Значит если продолжить их логику дальше, то первый пилот это уже получается начальник экипажа.

   Так вот посмотрев на творившееся безобразие, на улицу решил выйти поразмяться и первый пилот. Взглянув на не торопящегося вернуться в глайдер пассажира, тот деловито осведомился:

   - Просьбы или пожелания есть?

   Отрицательно покачав головой, Маркус поспешил тоже сделать пару шагов, чувствуя, как в них впилось несколько сотен мельчайших иголочек.

   - Пострел, а пострел у тебя покушать, то есть чего? - вновь влез в разговор второй пилот.

   С удивлением Маркус поднял на него взгляд и невольно улыбнулся; второй пилот был мужчиной уже в возрасте, где-то на рубеже между пятьюдесятью и шестьюдесятью.

   - У него, наверное, сын мой ровесник, вот и заботится о нем в моем лице, - с неожиданной теплотой подумал Маркус.

   А потом, разглядев его хорошенько, он подумал, что, скорее всего это просто у него характер такой, мягкий, добросердечный.

   Это был толстячок небольшого роста, с открытым округлым лицом, и большущей лысиной. Однако, несмотря на то, что его форменная одежда была уже довольно старенькой, она была прекрасно отутюжено, а его лицо гладко выбрито.

   И тогда Маркус своим неизвестно откуда взявшимся знанием о людях понял, такие вот слегка полные и лысеющее люди, они либо страшные и очень хитрые злодеи, либо же такие вот добросердечные бессребреники как этот стоящий перед ним. Наверняка ведь начальство его не ценит, не продвигает по службе потому - что он не умеет притворяться и говорит им в лицо свое не всегда лестное мнение. В то время как он по-настоящему любит свою работу и другой ему не надо. Его любят в коллективе, но настоящих друзей у него мало ведь каждый норовит им воспользоваться. Вполне возможно он, даже не смотря на свою общительность глубоко в душе очень одинок...

   Поняв все это, Маркус неожиданно для самого себя улыбнулся и произнес:

   - Нет, спасибо не нужно. Мне уже дали бутербродов в дорогу.

   - Бутерброды, да разве этого достаточно для такого пострела, вот я в твои годы помню, - пустился было в воспоминания Лысик, именно так его уже успел окрестить для себя Маркус.

   - Так Сэмюель, грузи своего протеже в глайдер и давай пора начинать двигаться дальше, - голос первого пилота оборвал поток воспоминаний Лысика, носившего на удивление благородное имя.

   - Когда снова писать захочешь, постучи немного по стене, и я тебя выпущу, - напутствовал Сэмюель напоследок.

   Капитанский мостик был погружен в полумрак, все члены экипажа не имеющие необходимого уровня доступа были разогнаны по своим каютам, двери заперты, ждали прибытия высокого гостя.

   - Вот почему они так экстренно вызвали нас? - нервно расхаживал по капитанскому мостику высокий субъект, одетый в шерстяное полупальто.

   - Вы пальто бы сняли, тепло ведь, - полез со своим советом капитан лайнера.

   - Ты еще советовать мне будешь! - вызверился на него субъект в пальто. Сделал пару шагов но, пальто все, же снял. Потом подумал, нервно улыбнулся и сказал:

   - Прости капитан, что я на тебя наорал, просто понимаешь, нервы сдают. Все пытаюсь понять, чего им еще надо?

   - Понимаю, да только нервами делу, то не поможешь. А вот испортить они могут многое.

   Утвердительно кивнув, владелец пальто прошелся по рубке, с явным нетерпением поглядывая на приборы. Приборы молчали...

   - Порфирий Матвеич может быть, идите, подождите у себя в каюте, а мы уж вас позовем, когда время придет, - внес еще одно предложение капитан.

   - Капитан ты давно в курсе? - поинтересовался Порфирий Матвееч.