Стивен Коул - Искусство разрушения

— На полную мощность? — Доктор в ужасе уставился на него. — Ты хоть представляешь, сколько стоят батарейки для этой штуки?

Гриф метнулся по воздуху по направлению к ним и ударил Доктора в грудь, сбив того с ног. Его когти чиркнули по воздуху над его лицом. В тот же момент золотые капли рванулись к нему.

Доктор выхватил свою маленькую керамическую палочку и направил ее на капли. Кончик зажужжал с голубым сиянием. Гриф бросился вниз, широко распахнув изогнутый клюв, нацелился на его пальцы, но Доктор поднял ноги и заболтал ими по воздуху, держа его на расстоянии. Капли остановили наступательное движение, запульсировали быстрее, заколыхались, словно бы трепеща.

— Ультразвук, — жизнерадостно прокричал Доктор поверх хриплых криков грифа. — Встряхивает молекулы. А иногда…

С оглушительным хлопком задняя стена помещения выращивания раскрылась, словно треснувшая скорлупа яйца. Гриф отлетел назад, словно отброшенный невидимой силой. Разнообразные капли расплавленной материи вновь слились в одну.

Затем в узком входе в помещение показалась искореженная фигура Канджучи, пытающегося протиснуть свое золотое туловище сквозь проход между валунами. Его пальцы рвали и скребли камень. Он даже начал кусать его, сияющие клыки с хрустом вгрызались в скальную породу, словно в гамбургер.

— Он не напуган, — крикнул Финн. — Он в ярости!

С глухим рыком и взрывом каменной шрапнели Канджучи прорвался в помещение и бросился прямо на Доктора. Финн попытался помочь тому встать, но Канджучи был слишком быстр. Он отбросил Финна в сторону — и затем побежал к задней стене помещения. Там, мерцая красно-золотым блеском в тусклом пурпурном свете, он развернулся и прочно встал перед разверзнутой трещиной в камне, подняв руки так, чтобы полностью перекрывать путь.

— Интересно. — Доктор вскочил на ноги, выключив свое устройство. — Основной целью этого вещества должна быть оборона. Оно пытается что-то защитить — и потому превращает местную фауну в часовых. — Он ослепительно улыбнулся Финну — затем его улыбка погасла. — Но что оно защищает, а? Что такого важного? И что вдруг вызвало это сейчас, если открыли вы это помещение достаточно давно? — Он дернул головой в сторону трещины. — Что там по ту сторону? — Он сделал пару шагов в сторону Канджучи и повысил голос. — Я говорю, что там по ту сторону?

Золотые пальцы статуи Канджучи сложились и сжались в необъятные бугристые кулаки.

— Идемте, Доктор. — Ощущая мурашки на своей коже, Финн быстро развернулся и направился назад к разрушенному выходу. — Прежде чем что-нибудь еще не преградило нам путь.

— Игнорирование проблемы не заставит ее исчезнуть, Директор, — предупредил его Доктор. — Что-то пробудилось. Что-то очень древнее и очень враждебное. И то, что мы здесь сейчас видим — это лишь цветочки, и только. Положение станет хуже, гораздо хуже. Речь сейчас идет об огромных количествах хуже!

«Паникерская чушь», — подумал Финн, торопясь покинуть помещение. Ему только хотелось, чтобы у него было достаточно смелости произнести это вслух.

Соломон медленно шел сквозь тьму заброшенных восточных пещер, его гаснущий фонарь проливал слабый желтый свет на петляющую впереди тропинку. Вокруг, в тех местах, где потолок обрушился и сталагмиты раскололись, были раскиданы кучи булыжников. Некоторые из лавовых труб были слишком маленькими для того, чтобы через них можно было бы пройти, приходилось сгибаться и ползти, иногда даже протискиваться на животе. Не удивительно, что восточные сети были практически списаны со счетов, по крайней мере, до тех пор, пока грибок не получит распространение, и им не понадобятся дополнительные пространства.

Соломон достиг того, что на первый взгляд казалось тупиком в узком конце туннеля. Но луч угасающего фонаря выявил там темный силуэт камней, рассыпанных, преграждая путь. Он выключил свет, начал убирать камни.

Где-то позади послышался отдаленный звук, и он замер. Его не должны здесь найти. Если же все-таки…

Шум не повторился. Соломон вернулся к расчистке камней из узкого прохода, затем прополз через образовавшийся проем. На этой стороне проход был выше и шире.

И в конце него кто-то стоял.

Темный силуэт с горящим факелом в руках.

— Что ты здесь делаешь? — требовательно произнес Соломон.

— Мы хотим еще пищи. — Тихо сказал силуэт.

Соломон покачал головой.

— Больше нет. Я всегда говорил, я могу делать вам только одну доставку в неделю.

— Этого недостаточно.

— Пропажу большего количества заметят. — Соломон подошел к мужчине с факелом и протянул руку. — Рад видеть тебя, Талиб, но я предупреждал тебя никогда сюда не приходить.

Талиб принял его рукопожатие, но лицо его оставалось холодным, как тьма.

— Грабители и мятежники забрали большую часть пищи. Они взяли наших овец и коров, даже циновки, на которых мы спим. И они вернутся.

— Я не могу дать вам больше, — произнес Соломон. — Ты слишком многим рискуешь, приходя сюда. Если тебя видели — если хоть кто-нибудь узнает, что туннели тянутся до самого Гуронка — вас могут переселить в приюты или спихнуть в лагеря помощи. Ты этого хочешь? — Он с подозрением посмотрел на Талиба. — Нет. Я знаю, чего ты хочешь. Ты хочешь найти свой собственный путь на другую сторону, не так ли? Пытаешься сам взять пищу?

— Нам это нужно, Соломон.

Соломон не смог удержаться, чтобы не повысить голос.

— Если меня поймают за кражей для вас, меня сошлют в трудовые лагеря. И тогда у вас не будет ни еды, ни чего бы то ни было другого — ты понимаешь? Ничего больше никогда.

Талиб со злостью взметнул свое лицо вплотную к лицу Соломона.

— Если мы не получим больше, никакой нужды в пище у нас уже не будет. Потому что мы все будем мертвы.

— Мне жаль. — Соломон покачал головой. — Я могу попросить Бэзела поговорить со своими друзьями в лагере Инико…

— Твой отец стыдился бы, — презрительно фыркнул Талиб. — Ты говоришь, что хочешь помочь своей деревне, но…

— Я покинул Гуронка пятнадцать лет назад, однако до сих пор рискую всем, чтобы помочь вам!

— Ты теперь принадлежишь Финну.

Соломон не отреагировал.

— В воскресенье, — медленно произнес он, — еда будет оставлена, как обычно, в помеченной пещере. Если я решу, что смогу безопасно увеличить количество, я это сделаю. А теперь, иди.

Талиб развернулся и зашагал прочь, вскоре его поглотили тени.

Добрую минуту Соломон простоял, прислушиваясь к звуку шагов Талиба, эхом затихающих в пространстве пещер. Когда он убедился, что мужчина ушел, он сначала пошел за ним, затем протиснулся в узкий боковой туннель. Пол был неровным, покрытым вскипевшей лавой. Потолок был украшен гирляндами зловеще выглядящих сталактитов, оставшихся от процесса остывания расплавленной крыши. Соломон не страдал клаустрофобией, но в некоторых из этих проходов казалось, будто бы он был заперт в гигантском пыточном приспособлении.