Рэндалл Гарретт - Ультиматум (сборник)

Все явно нервничали. Будто не я, а они рисковали своей головой. Впрочем, в поведении этих людей не было ничего особенного. От успешного перемещения человека во времени пли неудачи эксперимента зависела их научная карьера.

После обязательных напутственных речей и заявлений для прессы мне сказали, что пора трогаться. Все замерли. Я захлопнул дверь, повернул переключатель, как указывалось в инструкции, и компьютеры взяли управление машиной на себя. Я не очень-то верил, что она заработает. Но это мне было безразлично. В любом случае мое вознаграждение оставалось за мной.

Послышался низкий гул, бородатое лицо профессора фон Брода, смотревшего в иллюминатор, задрожало и расплылось. Машина набрала скорость, и лаборатория исчезла. Я был один в серой пустоте пространства-времени.

Мои часы показывали десять минут третьего. По расчетам мне предстояло провести несколько часов в будущем и вернуться в 2075 год в тот же день, в четверть третьего. Для тех, кто остался в лаборатории, пройдет лишь пять минут, независимо от того, сколько времени я проведу в будущем.

Я уселся поудобнее, ожидая прибытия в назначенное время.

Скоро мне надоела серая муть за иллюминатором. По большому диску на стене я узнал, что прошло чуть больше трех миллионов лет, то есть я не проделал и половины пути.

Я встал и начал осмотр довольно просторной и уютно обставленной жилой капсулы машины. Здесь был неплохой подбор сенсорных кассет, проектор, приличный запас пищевых концентратов и внушительная аптечка. Среди лекарств оказался и реювенил — удивительный препарат, возвращающий молодость. Удивленно рассматривал я найденные сокровища, недоумевая, зачем все это в путешествии, которое должно длиться меньше одного дня.

Вскоре я понял, что к чему. Все-таки полет был экспериментальным. Ученые не знали определенно, будет ли машина работать так, как они ожидали, и постарались облегчить жизнь бедняге испытателю, если произойдет непредвиденное и окажется, что машина может двигаться только вперед — в будущее.

Профессор фон Брод заверил меня, что путешествие и в будущее, и в прошлое так же безопасно, как поездка в метро. Но, очевидно, некоторые его коллеги испытывали определенные сомнения и настояли на том, чтобы снабдить испытателя духовной пищей, продуктами и лекарствами.

Тут я пожалел, что впутался в это дело, и разозлился на себя, но быстро понял, что веду себя глупо. Будучи профессиональным испытателем, я попадал и в более опасные передряги, но всегда выбирался из них. В общем, я не имел права жаловаться на неожиданности, которые могли подстерегать меня в пути.

Должно быть, я задремал, так как пришел в себя от сильного толчка. Гудение прекратилось, раздался удар гонга. Подняв голову, я увидел, что стрелка на диске отсчитала десять миллионов лет.

Я бросился к иллюминатору и выглянул наружу… До горизонта тянулась плоская бесцветная равнина, голая, без единой травинки. В небе сияло солнце, очень похожее на то, что я видел в 2075 году. Возможно, оно стало не таким ярким, чуть покраснело, но в общем-то не изменилось.

Прижавшись носом к стеклу, я попытался заглянуть за край машины. Все та же безликая равнина. Я проверил, заряжены ли бластеры, убедился, что все в порядке, и, приготовившись таким образом к сюрпризам будущего, минутой позже спрыгнул на землю, десять миллионов лет спустя.

Воздух был чист и сладок, ветерок приятно холодил кожу. Я не знал, в каком оказался месяце, но погода напоминала позднюю осень, когда легкая прохлада указывает на приближающуюся зиму.

Я отошел от машины на несколько шагов. Никаких признаков растительности. Или планета исчерпала все ресурсы, или была очень молода. Крамольная мысль закралась мне в голову. Что, если машина отправилась не вперед, а назад? И доставила меня в туманное прошлое, когда на Земле еще не зародилась жизнь. Но потом я обошел машину и убедился, что попал в будущее.

Огромное здание торчало на равнине, словно гигантский сверкающий зуб, вонзившийся в небо.

Подойдя к зданию, я заметил на стене надпись — “Хранилище веков”. Ниже были видны массивные двери. Надпись я сфотографировал как доказательство того, что побывал в будущем. А затем направился прямо к дверям, раскрывшимся при моем приближении.

По пустынным коридорам пронеслось гулкое эхо моих шагов. Это был музей, последний музей человечества.

Долгие часы, забыв обо всем, бродил я по залитым светом, безмолвным, безукоризненно чистым залам. Впрочем, времени у меня было сколько угодно. Экспонаты “Хранилища веков” были столь интересны, что ни один человек не ушел бы отсюда по своей воле. Тут нашлось место всем достижениям цивилизации, начиная с незапамятных времен. Я видел глиняные таблички, ножи из пожелтевшей от древности кости, каменные топоры.

С каждым пройденным залом менялись и экспонаты. Наскальные рисунки уступили место книгам и машинам. Там был автомобиль Форда, модель “Т”, самолет, ракета, самые различные творения людской изобретательности.

Но отрезок нашей истории, две с небольшим тысячи лет, составлял лишь маленькую толику от десяти миллионов. На третьем этаже стоял звездолет, чуть раньше я нашел модель моей машины времени. Назначение многих экспонатов было мне непонятно.

Час уходил за часом, а я по-прежнему бродил по залам. Но, в конце концов, был вынужден обратить внимание на голодное урчание желудка и подумал, не вернуться ли к машине перекусить, а потом продолжить осмотр. Машинально я прошел по коридору, ведущему в следующий зал, обогнул угол, и мой взгляд приковала к себе большая металлическая дверь. На ней значилось:

ВЕЛИЧАЙШЕЕ ДОСТИЖЕНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Я сделал еще шаг, и дверь распахнулась.

— Добро пожаловать, человек прошлого, — сказал тонкий бесстрастный голос.

Когда мои глаза привыкли к сумраку помещения, стало ясно, кому принадлежал голос.

Их было двенадцать. Ссохшиеся, с лицами, изрезанными морщинами, словно сошедшие со страниц сказки гномы, они утопали в огромных креслах. Они дышали, не выказывая других признаков жизни.

— Кто… кто вы? — промямлил я.

— Те, кто остался, — продолжал голос. — Шесть женщин, шесть мужчин. Мы здесь уже тысячи лет. И пробудем, по меньшей мере, еще столько же. Возможно, когда-нибудь мы и умрем.

В последней фразе слышалась нотка надежды, надежды старика на то, что конец все-таки наступит. Я смотрел на них, последнюю дюжину мужчин и женщин Земли.

— Нас было двадцать, когда мы пришли сюда, — вмешался другой голос — Восьмерым повезло. Но придет день, когда смерть заглянет к нам, и долгое ожидание кончится.