Анатоль Нат - Операция "Бешеные лошади"

— Лекари ценятся везде. И если ты будешь их контролировать… А ты ведь будешь, — ухмыльнулся ящер. — Ведь они же будут обязаны отработать вложенные в них средства. А это не год и не два, между прочим. Пять лет — минимальный срок в таких случаях. Если не вообще семь, восемь, а то и более.

— Да и к вам получше после того стали бы относиться, — медленно проговорил Сидор, внимательно смотря за реакцией ящера. — Не так настороженно и с опаской.

— Не так ли? — тихо заметил он, чуть прищурив глаза.

— Так, — так же тихо откликнулся ящер. — Мы тоже думаем о своём будущем. И рассчитывать только на благосклонность Императрицы или Сената, как делают некоторые наши из кланов, или рассчитывать на благосклонность вашего Совета, лично я бы не стал.

— Как у вас говорят: "Не надо складывать все яйца в одну корзину".

— Всё! — выдохнул Сидор, откидываясь на обшитую жердями стену землянки, и с силой проводя рукой по уставшим глазам. — Решено! Пусть будет по твоему. Набираем ещё сколько то там ребят. Уже всех, кто окажется годен. А там посмотрим.

— Не дадут денег, так оплатим из своего кошелька, не велики в общем-то траты. А то, глядишь, кто и из местных окажется способен сам оплатить обучение. Не одни же там сироты, да из бедных семей соберутся.

— Честно говоря я уж устал бодаться с городскими властями. Что ни делаешь, так всё подряд норовят отобрать. Может в этом случае будут помягче, не такими приставучими.

Судя по проскочившей по лицу ящера еле заметной, скептической ухмылке, он в такую радужную перспективу совершенно не верил.

А на следующий же день всё началось по новой.

Самым ранним утром у дверей сидоровой землянки его уже ждала новая толпа претендентов, теперь уже смешанной толпой — мальчиков, девочек. И затем ещё несколько дней.

Когда соискатели кончились, на руках у него был длиннющий список потенцильных кандидатов — триста сорок два человека.

Это был тупик. На подобное, никто из них не рассчитывал. Это уже действительно было серьёзно. Это был не один, не два, и даже не десять человек. Это было несколько сотен живых душ…

Что делать… никто не знал… Учить такую прорву учеников за свой счёт? Жаба душила! Да и не было у них столько свободных средств.

Мрачный как грозовая туча, Сидор сидел на лавочке в прихожей землянки и стягивал с ног мокрые сапоги, облепленные липкой, до чёртиков уж надоевшей ему глиной, тихо и устало матерясь вполголоса. Вот уж вторую неделю шли непрекращающиеся обложные дожди, резко затормозившие подготовку экспедиции на запад, в баронство Гарс, а время уже начинало поджимать. Весна уже полностью вступила в свои права, окончательно сменив зиму, и каждый день задержки уже грозил крупными неприятностями в будущем.

С самого начала вся эта дурацкая идея с женитьбой на какой-то неизвестной девице, которой он даже в глаза не видел, ничего, кроме раздражения у него не вызывала. Да ещё этот дурацкий титул барона, с которым, как спинным мозгом чувствовал Сидор, у него ещё будут проблемы.

А тут ещё эти дожди, превратившие и так-то не слишком чистые улицы города в откровенное грязное, липкое месиво, которое приходилось постоянно таскать на ногах, в безуспешной попытке каждый раз стряхнуть его с сапог.

К тому же у него не было ни малейшей возможности переждать непогоду в тепле и уюте собственного дома. Последствия неосторожно проведённого ими совместно с ящерами конкурса на обучение местного молодняка лекарскому делу приходилось расхлёбывать.

— "Триста сорок две души, — чуть ли не застонал Сидор от бессильной злости, вспомнив численность выявленного потенциального ученического контингента. — И каждого кандидата мы обязались обучить. Я! — чертыхнулся он про себя. — Я обещался обучить. Дурак!"

Запулив еле, еле снятым сапогом под лавку, он раздражённо покосился на второй, точно такой же, разбухший от воды, грязный и неснимающийся сапог, который ещё только предстояло стянуть с ноги.

— "Господи! Что же делать то? — с глухой тоской вспомнил он прошедший только что тяжёлый разговор с Маней и Бурусым, который курировал от ящеров их новую лекарскую программу.

— Дожили, — подумалось ему. — Уже даже название в городе придумали — "Лекарская Программа". И не отвертишься теперь, сам же был главным инициатором. Как будто лично у меня и у всех у нас нет более насущных дел. Ещё и учи за свой счёт местную голытьбу".

Однако, можно было ругаться сколько угодно, но только про себя, поскольку именно с его неосторожных слов: "Учить будем всех", собственно все их нынешние проблемы и начались.

— "Как бы было всё хорошо, если бы мы остановились на трёх кандидатках, а остальных послади б куда подальше, — мрачно подумал он, — пока была такая возможность. Устроили бы жеребьёвку и никакого бы горя сейчас не знали. А так….

— Дурак! — звонко, с силой хлопнул он себя вымазанной в глине рукой по лбу.

— Пятнадцать тысяч золотых только прямых ежегодных затрат на зарплату и годовое содержание учеников. Плюс ещё туда же минимум десятка на строительство и оснащение всяческих лабораторий и учебных классов. Итого — двадцать пять! Срок обучения — пять лет, меньше ящеры считают, видите ли, недостаточно.

— Всего — сто двадцать пять тысяч. И всё это — безвозвратные вложения не знамо во что.

— Нахрена нам это надо?" — с глухой тоской подумал он, наконец-то стаскивая последний сапог.

В завлекательно расписанную ящерами возможность в будущем вернуть вложенные средства путём монопольной эксплуатации выучившихся лекарей, он не верил ни на грош. Чтобы там ему не говорил Бурусый, какие бы радужные перспективы не рисовал, в подобные перспективы он не верил. Лучше него зная местную анархисткую публику, он уже сейчас предвидел в будущем большие проблемы с эксплуатацией лекарского труда.

Чтобы вернуть вложенные в ученика средства, надо было жесточайшим образом доить его целых десять лет. Не три, не пять, как первоначально они все думали, а все десять, что с неопровержимыми цифрами на руках доказала им с Бурусым сегодня днём, злая как мегера Маша.

Ну а в то, что их будущие выучившиеся ученики будут безропотно вкалывать на них все десять долгих лет, отрабатывая долги, ни он, ни Маша, ни сам Бурусый не верили ни на грошь.

Город мог бы заставить своих учеников отработать такой долг, они — нет.

И именно по этому поводу, Сидор сейчас пребывал в жесточайшей хандре и жутком раздражении. Денег не было. Свободных денег, которые можно было бы вот так, безвозвратно выбросить на благотворительность, не было и даже не намечалось. Ни сейчас, ни в ближайшей перспективе. Что безжалостно в очередной раз подтвердила и жестоко выбранившая его Машка, от которой он только что вернулся. И что делать, как выбраться из создавшегося тупика никто из них не знал. И для того, чтобы сорвать на ком-нибудь своё паршивое, мерзкое настроение, ему не хватало буквально самой малости.