Карен Трэвисс - Республиканские коммандос 3: Истинное лицо

- Вот эта матово-черная одежка... - проговорил один из солдат. - Она такая, чтобы нам удобней было писать на ней люми-маркерами разные интересные вещи?

- Тебя научили писать? - изобразил комически-преувеличенное потрясение Фай.

- Нет смысла получать лишнее образование, нер вод. Кстати, знаешь, почему вы всегда ходите по трое?

- А?

- Один умеет читать, второй умеет писать, а третьему нравится компания интеллектуалов...

- Расскажешь мне эту хохму, когда я буду на том конце твоей десантной стропы, где лебедка, ладно?

Все это было всего лишь подшучиванием. И никто не называл их мэндо-любивыми извращенцами. Нлашка завиляла между росчерками ЗА и дымными следами разрывов.

- Просто чтоб ты знал. - тихо проговорил Найнер. - Обычно мы входим и прибираем стратегически важные цели до того, как начинается стрельба. Это, конечно, наши личные вкусы, знаю, но это вроде бы работало...

- Скажи это дворняжкам в модной униформе. - устало ответил Тел. - Я вылетел когда приказали.

Это было сюрреалистичным ощущением. Нлашка вскоре ненадолго села, чтобы высадить отряды на пустой торговой площади, освещенной желтым пламенем пылающих рядом фальшефейров. Ни одного человека в поле зрения не было видно: ни обороняющейся армии, ни убегающих гражданских, ничего. Но они должны были знать что атака неизбежна, а мариты говорили что тут есть хорошо развитая сеть подземных технических тоннелей, которые могли послужить убежищами. От этого Дарману стало немного легче. Они подбежали к зданию ГолоНета, которое любезно было отмечено большой вывеской "ГОЛО-ГАФТИКАР, ДЕСЯТЫЙ КАНАЛ".

Тел сверился с декой в правом наруче.

- Так, они все еще вещают. Хотя спутникам полагается уже быть нейтрализоваными.

Атин выстрелил, забросив захват на крышу и подтянулся на стропе, проверяя выдерживает ли она вес.

- Все равно - взгляну что получится отключить на передающей части.

Лебедка унесла его наверх, а Найнер с Фаем и пехотинцы из "Тридцать Пятого" прижались по обоим сторонам от входа, пока Дарман, рисуясь, раскатывал кусок детонаторной ленты и наклеивал ее на двери, формируя рамочный заряд.

- Ложись! - Он подождал, пока все не уберутся из сектора поражения взрыва. - Огонь!

Двери разлетелись на части в облаке дыма и обломков. Найнер, поддерживая репутацию команды, влетел внутрь на шаг раньше Тела, и процесс зачистки здания пошел начиная с аварийных лестниц, потому что турболифт застрял между этажами. Дарман прикрывал Найнера, когда тот выбивал двери в офисы. Внутри они не нашли никого.

- Они могут несколько дней передавать программы с массива датачипов, серж.

- заметил Дарман. - Должно быть, так они и сделали.

В линке ВИДа раздался голос Фая.

- Думаю, что мы нашли студию.

- Почему так думаешь?

- Тут на двери написано "СТУДИЯ 2".

- Так, теперь мы знаем что тут есть еще и "Студия 1".

Дарман сверился с тщательно составленной базой схем зданий, которую мариты передали Омеге по прибытии, но по карте этажей не было ясно - где находятся помещения записи, а где помещения трансляции. Может быть, это было и неважно если спутниковая ретрансляция была прервана или если Атин смог отключить передатчик.

- Если тут еще остался какой-то персонал. - сказал он. - То это обязательно какой-то одинокий герой, который продолжает рассылать патриотичные призывы к сопротивлению пока мы вышибаем двери.

- Постарайтесь не крушить оборудование, вот и все. - сказал Тел. - Иначе нам придется завозить замену, прежде чем пропагандисты и промывальщики мозгов смогут приняться за дело.

Дарман еще раз задумался о том, насколько все это совпадает с их изначальной миссией, и побежал по лестницам искать Фая. Тот присев возле двери студии, прижимал сенсор к металлу.

- Сигнал передается отсюда. - сказал он. - Пожалуй, стоит постучать.

Дарман взглянул наверх.

- Красный свет. Означает "прямой эфир, не входить", и так далее, правильно?

- Ага. - согласился Фай и всадил несколько зарядов из Диси в панель управления сбоку. - Означает.

Дарман так и не узнал, был ли там последний отважный ведущий Эйата, сидевший у консоли и рассылавщий отчаянные призывы сопротивляться захватчикам. Следующим, что он помнил, было то, как он летел спиной вперед и врезался в потолок; и что звук в его шлеме со щелчком исчез, когда огненный шар отшвырнул его. Потолок стремительно прыгнул на него и он врезался в него, почувствовав себя на миг неподвижно висящим в воздухе, прежде чем снова рухнуть вниз, и ощутить как нагрудник при падении врезался во что-то очень твердое. Уже в полном сознании и тщетно пытаясь за что-нибудь схватиться, он беспомощно прокатился на спине пару лестничных пролетов. Когда он, наконец, остановился он ничего не слышал, кроме стука сыплющегося на его шлем мусора.

ВИД все еще работал. У него просто не работал звук. Он проверил канал комлинка и не услышал ничего, но картинки с шлемных камер Найнера и Атина были на месте и они двигались - они подрагивали так, словно их хозяева отчаянно пытались что-то передвинуть. Это "что-то" выглядело как рухнувшая каменная кладка и дюрастиловые балки. Вокруг него висела пелена пыли, плотная словно дым.

А картинка с камеры Фая не двигалась совсем. Линия горизонта была завалена под странным углом, словно Фай боком лежал на полу. Были видны обломки - размытые так, словно они прижаты к самому визору камеры и не могут попасть в фокус.

- Фай? - Не так: он его не услышит. Дарман сорвал шлем. Он понимал, что контужен, но пока что ничего не чувствовал. - Фай? Фай! - заорал он. Рот забило пылью и он сплюнул, забрызгав нагрудник. - Фай, вод'ика, что с тобой?

Ответа не было. Дарман прицепил шлем на пояс и начал прорываться сквозь обломки, разыскивая Фая.

Они вырастут лояльными Республике, или не вырастут вообще.

Лаборатория Ко Сай близ острова Тропикс, Дорумаа, 478 дней после Геонозиса.

Скирата моментально подцепил неприязнь к каминоанцам в тот день, когда он обнаружил что вляпался в неограниченный контракт по тренировке тайной армии клонов в городе Типока. После этого отношение к ним становилось лишь хуже с каждым днем.

Но по сравнению с Мереелем... нет, до сих пор он не понимал в полной мере глубину ненависти "Нулевых". И в первый раз он услышал как кричит каминоанец. Это был долгий, пронзительный визг, который уходил за грань слышимого и от которого у него сводило скулы.