Стив Лайонс - Имперская гвардия: Омнибус
Пауза.
— Нет, сэр, конечно, вы правы. Божественная структура командования Имперской Гвардии исключает любую возможность того, что отданный вами приказ ошибочен. Однако позвольте переформулировать все то, что я сказал ранее. На самом деле я хотел сказать только то, что, возможно, проблема заключается не в самом приказе, а в практических аспектах его исполнения…
Еще одна пауза.
— О нет, сэр. Я ни на секунду не ставлю под сомнение вашу компетентность…
И еще одна.
— Да, сэр… Все, как вы сказали, — ваша батарея работает как хорошо смазанный механизм. Но вы должны признать, что, если принять во внимание, что мы, несомненно, находимся сейчас под обстрелом, ошибка все же где-то имела место…
Еще одна пауза.
— Да, сэр, конечно… Вы ничего не должны. Да, я все понял… Нет, сэр, вы абсолютно правы. Всем известно, что ставка не производит дураков в чин капитана…
Казалось, этому не будет конца, между тем сверху до Ларна, ни на минуту не прекращаясь, продолжал доноситься далекий гул взрывов. Но тут он услышал, как за спиной у него открылась дверь, и в помещение блиндажа, с лицом мрачнее тучи, вошел сержант Челкар. Группа набившихся в блиндаж варданцев молча расступилась перед своим сержантом, и Ларн увидел, как Челкар решительно направился в сторону сидящего у передатчика Гришена.
— Да, сэр, — в очередной раз сказал в микрофон Гришен, но тут, подняв глаза, увидел подходящего Челкара. — Конечно, вы правы. Если здесь и произошла ошибка, то только с нашей стороны, поскольку мы находимся в секторе, предназначенном для обстрела, но… Прошу прощения, не могли бы вы задержаться еще на секунду. Только что вошел мой командир. Возможно, будет лучше, если вы прямо с ним обсудите этот вопрос…
— Что происходит, Гришен? — недовольно спросил Челкар, выложив перед собой на стол дробовик. — Почему, черт возьми, эти идиоты продолжают по нам стрелять?
— Я как раз сейчас на линии с капитаном, который командует данной батареей, сержант, — ответил Гришен, дипломатично отпустив кнопку «отправить» на вокс-передатчике, так чтобы их больше не было слышно на другом конце линии. — Я пытался ему объяснить, но, что бы я ни говорил, он и слушать не хочет. Он утверждает, что согласно его тактическим картам весь наш сектор уже три дня как перешел в руки орков, а это значит, что он вправе обстреливать его, даже если у него на это еще нет письменного приказа батарейного командования… Когда закончится обстрел? Он говорит, что в соответствии с его приказанием обстрел прекратится ровно через один час двадцать семь минут, и ни секундой раньше. Он очень щепетилен в этом вопросе, сержант. Честно говоря, его можно было бы даже назвать немного упертым.
— Я понял, — ответил Челкар. — Освободите место у передатчика, Гришен. Я хочу сам поговорить с этим сукиным сыном!..
— С вами говорит Юджин Челкар, — начал он, взяв в руку наушники и нажав на кнопку, активирующую вокс-передатчик. — Действующий командир Девятьсот второго Варданского стрелкового полка. С кем я разговариваю?
На некоторое время, как и до него Гришен, Челкар умолк, прислушиваясь к голосу с другого конца линии, доносившемуся из наушников. Затем он заговорил снова, стараясь придать своему голосу максимум убедительности и серьезности.
— Капитан Меран? Шестнадцатый Ландранский артиллерийский? — переспросил сержант. — Я понял. Ну так вот, слушай, что я тебе скажу, капитан… Нет-нет, я отлично знаю, что ты выше меня по званию, но тебе все равно придется меня выслушать. Я даю тебе две минуты, капитан. Две минуты. И если к тому времени обстрел не закончится, я приду к тебе, в какую бы дыру ты ни спрятался, и так пробью тебе с ноги в задницу, что ты каждый раз при глотании будешь чувствовать вкус кожи моих сапог! И ты знаешь, не думаю, что тебя это будет долго беспокоить, потому что пинок в зад — это так, для забавы. После я намерен взять дробовик и прострелить тебе череп. Я понятно излагаю?
Снова возникла пауза, пока Челкар выслушивал ответ капитана.
— Нет, капитан, это ты не понимаешь всей серьезности положения, — несколько секунд спустя сказал он. — Мне наплевать на твое звание и твои приказы. И мне все равно, сообщишь ты обо мне в Комиссариат или нет. В общем-то, пожалуйста, сообщай. Если они что и смогут для тебя сделать, так только накрыть саваном на похоронах! Ты все никак не поймешь, что, даже если меня арестуют, вокруг меня целый полк, готовый выполнить мой приказ. А если ты думаешь, что Комиссариат ради твоей безопасности пожелает арестовать и снять с передовой целое боевое соединение, то, полагаю, ты несколько переоцениваешь свою фигуру в этой жестокой войне за город. Да, и, между прочим, капитан… Мой хронометр уже начал отсчет. У тебя осталась всего минута и двадцать секунд, чтобы принять решение. Челкар сказал все. Конец связи.
Вернув Гришену наушники, Челкар встал из-за стола и замер, как и все в блиндаже, напряженно вслушиваясь в раскаты раздающихся у них над головой взрывов.
— Я не понимаю… — прошептал Ларн. — Разве сержант не подписал себе смертный приговор тем, что так разговаривал с офицером?
— Может быть… — прошептал в ответ Булавен. — Хотя ты еще не знаешь Челкара, салажонок. За те семнадцать лет, что я его знаю, ни разу не видел, чтобы он был хоть чем-то напуган. Если нужно что-то сделать, то он именно тот, кто сделает это! Чего бы ему это ни стоило. И все же не зашел ли он в этот раз слишком далеко, хотел бы я знать. Если только капитан переключит свой вокс и пожалуется на него в Комиссариат…
— Эх… Вы оба как малые дети, которые боятся собственной тени, — пробормотал стоящий рядом Давир. — Уж тебе-то, Булавен, следовало бы знать! Было хоть раз, чтобы Челкар нас подвел? Сержант знает, что делает! Начать с того, что эти обезьяны-артиллеристы всегда считали ребят с передовой сумасшедшими. Обратиться в Комиссариат? Да этот драный капитан не посмеет! Поверьте мне, пока мы тут с вами разговариваем, он, наверное, уже обделался от страха и теперь отдает приказ прекратить огонь!
И тут, словно в подтверждение слов Давира, пушки наверху разом смолкли. Первые мгновения никто в блиндаже не проронил ни слова, с тревогой прислушиваясь, не возобновятся ли залпы орудий. Но секунды без взрывов переросли в минуты, и всем стало ясно, что обстрел закончился.
— Ты понял, Гришен? — криво усмехнулся Челкар. — Тут просто надо знать, как говорить с такими людьми, чтобы донести до них свою точку зрения.
Снова взяв в руки дробовик, сержант повернулся спиной к капралу и только сейчас заметил, что глаза всех, кто был в блиндаже, устремлены на него и на лице у каждого застыло выражение благодарности и священного ужаса.