Грэм Макнилл - Зона поражения

Щупы биоимплантатов осторожно выдвинулись из пазух доспехов и нашарили разъемы на его теле, соединяя органику с керамитом и неописуемо сложными механизмам брони космического десантника.

Уриил почувствовал, как его силы многократно усиливаются благодаря этим доспехам, увеличивающим его физическую мощь, выносливость и способность крушить врагов Империума.

Как только Уриил и Пазаний полностью облачились в броню, Леодегарий шагнул вперед и вручил каждому из них сияющий новенький болтер. Гладкая поверхность оружия была позолочена и украшена невероятно изящными письменами. Каждый болтер был совсем недавно тщательно смазан и снаряжен полной обоймой, расположенной сразу за дугой, прикрывающей спусковой крючок.

Уриил кивнул, изучая подаренное ему оружие; оно, казалось, ничего не весило. Броня просто бурлила силой, и капитан мог ощущать струящиеся по ней потоки энергии так, словно она стала его второй кожей.

Космический десантник — это нечто большее, нежели просто сумма брони, оружия, навыков и самоотверженности. Объединяясь вместе, они давали что-то более значимое, чем просто набор разрозненных частей.

Как воин без оружия и доспехов мог быть легко убит его врагами, так и без веры и необходимых тренировок он мог поддаться искушениям, ведущим по пути предательства.

Уриил своими глазами видел, что может случиться с воином, не обладающим должной телесной и духовной экипировкой, да и сам успел постоять на самом краю пропасти, куда многие до него срывались. Перед его глазами пронеслись воспоминания о кузнеце войны Хонсю и Ардарике Ваанесе, но все это были лишь призрачные, секундные образы уже ушедшего мрачного прошлого.

Уриил повернул голову, разглядывая доспехи, и увидел прилепленный к наплечнику алой сургучной печатью трепещущий на сквозняке кусок пергамента, на котором мелким аккуратным почерком были выведены слова прекрасно знакомой капитану проповеди:

«И да накинет он одежды белые на душу свою, дабы спуститься в пучины грязные, но, погибнув, остаться праведником».

Леодегарий отступил назад и поклонился Уриилу и Пазанию.

— Добро пожаловать обратно в строй, воины Ультрамара, — произнес он.

Глаза Лито Барбадена пылали ненавистью, когда Уриил и Пазаний строевым шагом вошли в его частную библиотеку бок о бок с Леодегарием и облаченным в рясу монахом, который нес в руках надушенную благовониями шкатулку из красного дерева. Серый Рыцарь на этот раз избрал в качестве одежды светло-бежевую тунику, поверх которой надел серебряную кольчугу, украшенную мехом горностая, но и без привычной тяжелой брони он производил величественное впечатление.

Сразу же за космодесантниками поспешали еще четверо людей, в срочном порядке вызванные Леодегарием. Первым шел кардинал Тогандис, обильно потеющий под церковными облачениями, впопыхах неправильно им застегнутыми и потому сидящими мешком.

Рядом с ним держался Серж Касуабан, на лице которого читалась смесь раздражения тем, что его отвлекли от работы в Палатах Провидения, и любопытства. Медикае был одет в длинный темный плащ, наброшенный поверх рабочего халата, а его седые волосы, быть может впервые за много лет, были аккуратно причесаны.

За ним бок о бок шли Дарон Нисато и Паскаль Блез, и последний, надо заметить, весьма неуютно себя чувствовал ввиду надетых на него железных наручников и еще менее уютно из-за того, куда его привели, хотя и понимал, что сейчас это действительно необходимо.

Губернатор Салинаса восседал в кресле, покачивая в руках огромный бокал портвейна и взирая, как вся эта процессия вваливается в его святая святых. Уриил даже испытал нечто вроде мстительной радости, понимая, какое неудовольствие это ему доставило. Капитан прямо-таки видел, каких усилий Лито Барбадену стоит держать язык за зубами, но даже этому человеку не хватило бы смелости отказаться от этого посещения, рискуя навлечь на себя гнев Серых Рыцарей.

Нельзя не упомянуть также о том, что к самому Уриилу наконец вернулось чувство собственной значимости. Теперь, вновь обретя броню космического десантника, он был готов встать на защиту Империума плечом к плечу вместе с такими героическими воинами, как Леодегарий и Пазаний. И хотя он понятия не имел, что собирается сказать на этом собрании командир Серых Рыцарей, но чувствовал повисшие в воздухе напряжение и ожидание.

Сразу же после того, как бескожие прокатились волной разрушений по Барбадусу, местные граждане высыпали на улицы, образовав стихийный митинг, требуя извинений и компенсации их убытков. Никто из людей, впрочем, точно не понимал, кому следует предъявлять эти требования, что не мешало их возмущению приблизиться к критической отметке и нуждаться в срочных ответных действиях. Несколько домов были сожжены дотла, весь северо-восток города оказался охваченным эпидемией мародерства.

Инфорсеры, подчинявшиеся Дарону Нисато, вывели на улицы остатки имевшейся в их распоряжении бронетехники, поддерживаемые немногочисленными солдатами, согласившимися принять участие в патрулировании после того, что случилось с «Клекочущими орлами».

Барбадусом владело крайне мрачное настроение, и любая искра сейчас могла зажечь пожар кровопролитных мятежей городского масштаба.

События величайшей значимости пришли в движение, и Уриил понимал, что многие актеры разворачивающейся драмы не доживут до ее финала, если сделают хоть одно неверное движение. Монах опустил шкатулку на стол в центре комнаты, и Барбаден бросил на нее лишь краткий взгляд, прежде чем произнести:

— Брат Леодегарий, вы уверены, что с этим визитом действительно нельзя повременить? У нас тут, вообще-то, полный хаос на улицах моего города!

— Вы, губернатор, правы даже куда больше, чем сами можете полагать, — не предвещающим ничего хорошего тоном ответил Леодегарий, — и, да, я совершенно уверен, что это необходимо именно сейчас. Можете мне поверить, прежде чем все придет в норму, дела станут еще хуже.

— Ну-ну, — проворчал Барбаден, отхлебывая из бокала и бросая полный желчи взгляд на Паскаля Блеза. — Раз уж эта… шутовская шайка тут собралась, могу я хоть узнать, зачем вам, брат Леодегарий, понадобилось присутствие известного террориста?

— Я не террорист! — воскликнул Паскаль. — Этот титул скорее подойдет тебе, Барбаден!

— И все же, — произнес губернатор, — я распоряжусь казнить вас раньше, чем зайдет солнце.

— Нет, не распорядитесь, — возразил Дарон Нисато, постукивая пальцами по рукоятке пистолета. — Если мы вообще надеемся когда-нибудь установить мир на Салинасе, этот человек должен жить.