Эдгар Райс Берроуз - Пеллюсидар

- Конечно, Бохар знает тебя лучше, чем я, - скромно начал он, - возможно, у него есть основания тебя ревновать, как ты считаешь?

- Возможно, - загадочно произнесла Стеллара. - Но об этом никто и никогда не узнает, потому что Бохар убьет тебя. Я достаточно хорошо знаю его, чтобы быть в этом уверенной.

В безвременье пеллюсидарских морей путешествие может длиться час или год, причем зависит это не от расстояния, а от важности и количества происходящих событий.

Карабкаясь вверх по дуге большого круга, корсарский флот преодолевал неспокойные морские просторы. Попутные ветры неуклонно гнали его к намеченной цели. Полуденное солнце неизменно находилось в зените. Испытывая чувство голода, люди ели, устав - спали, а иногда спали впрок, накапливая резерв на будущее. В этом проявлялась любопытная особенность, свойственная обитателям Пеллюсидара, позволяющая им в спокойное время как бы запасаться сном, чтобы потом при необходимости долгое время бодрствовать. То же самое относилось и к питанию, хотя в меньшей степени.

С момента стычки с Бохаром Танар успел несколько раз поесть и поспать. Все это время он только издали видел своего врага, но близко с ним не сталкивался. Похоже было, что мстительный пират выжидал удобного случая. Стеллара больше не показывалась на палубе, проводя все время в каюте с пожилой женщиной, которую Танар посчитал ее матерью. Он с содроганием подумал, что с возрастом Стеллара неизбежно станет походить либо на мать, либо на отца. Почему-то эта мысль была ему очень неприятна.

Пока он стоял и размышлял об этих и других вещах, внимание его привлекла какая-то возня матросов на нижней палубе. Они столпились на носу, всматриваясь вдаль. Проследив взглядом в том же направлении, Танар увидел крайне редкое явление - большую тучу на ясном небе.

Кто-то, видимо, оповестил об этом капитана, потому что он тоже вышел из своей каюты, пристально уставился в небеса и почти сразу же принялся громогласно отдавать распоряжения. Его свирепая команда в мгновение ока разбежалась по местам, часть полезла на мачты, подобно обезьянам. Все основные паруса были спущены, а остальные зарифлены. Прочие суда, разбросанные на довольно большом пространстве, поспешили последовать примеру флагмана. Туча тем временем неумолимо приближалась, на глазах увеличиваясь в размерах. Это было уже не маленькое облачко, а огромная угрожающе набухающая черная масса, нависшая над океаном и изменившая своей тенью цвет его вод с лазурного на свинцово-серый.

Легкий попутный ветерок внезапно стих. Корабль остановился и закачался на волнах мертвой зыби. В наступившей тишине таилось что-то дьявольское, вселяющее ужас и панику даже в бесшабашных головорезов.

Все это не укрылось от наблюдательного юноши, и он пришел к справедливому выводу, что опасность и в самом деле велика, раз уж даже испытанные морские волки ощущают такой страх. Уроженец горной страны Сари, Танар плохо знал море. Если в этом мире и было что-то, чего он боялся, так это было именно оно. Вид охваченных ужасом бесстрашных корсаров подействовал на него в высшей степени угнетающе.

Кто-то подошел сзади и остановился рядом с ним.

- Когда все кончится, - раздался знакомый голос, - в корсарском флоте недосчитаются многих кораблей, и множество моряков уже никогда не встретятся со своими женами.

Он повернулся и увидел вглядывающуюся в небо Стеллару.

- Тебя это, кажется, не пугает? - спросил Танар.

- Тебя, Кажется, тоже, - ответила девушка. Похожее, мы с тобой единственные люди на борту, не испытывающие страха.

- Посмотри на пленников, - посоветовал юноша. - На их лицах ты не найдешь и тени страха.

- Почему?

- Потому что они настоящие дети Пеллюсидара, - с гордостью пояснил Танар.

- Мы все - дети Пеллюсидара, - напомнила девушка.

- Я имею в виду Империю, - поправился сарианин.

- А ты почему не боишься? Неужели ты настолько храбрее корсаров? - на этот раз в голосе Стеллары не было сарказма.

- Я ужасно боюсь! - признался Танар. - Мы ведь горцы и не разбираемся в морских делах.

- Но ты же не показываешь своего страха, - продолжала допрос Стеллара.

- Это другое дело. Наследственность и воспитание не позволяют мне проявлять подобные чувства.

- А корсары своего страха не скрывают, - задумчиво произнесла девушка, словно сама не принадлежала к тому же племени. - Они любят хвастаться своей храбростью, - продолжала она размышлять вслух, - но когда небо хмурится, они не стыдятся показать свой страх.

Теперь в ее словах сквозило неприкрытое презрение.

- Смотри! - воскликнула она вдруг. - Начинается!

Туча стремительно опускалась прямо на них. Море вокруг словно взбесилось. Клочья облаков со страшной скоростью кружились по краям нависшей черной массы. Обрывки пены срывались с гребней бушующих волн. Сокрушительный порыв ветра ударил в борт корабля и наклонил его почти горизонтально к поверхности воды. Все последующие события показались молодому горцу, никогда прежде не сталкивавшемуся с разбушевавшейся стихией, одним сплошным, непрерывным кошмаром. Хаос гигантских валов, безжалостно швыряющих во все стороны корабль, завывающий в снастях ураган, слепящие глаза соленые брызги, обезумевшая от страха команда, уже ничем не напоминающая прежних хвастливых забияк, - все смешалось перед взором отважного молодого человека.

Цепляясь за ограждение и поминутно спотыкаясь, на палубе показался Бохар Кровавый. Он прошел совсем рядом с тем местом, где Танар одной рукой держался за столбик ограждения, а другой прижимал к себе Стеллару, неминуемо оказавшейся бы смытой за борт, не прояви сарианин быстроты реакции и цепкости рук. Пепельное от страха лицо Бохара резко контрастировало с багровой бороздой ужасного шрама. Он прекрасно видел, в каком положении они находятся, но, не задерживаясь, прошел мимо, что-то неразборчиво бормоча себе под нос. За спиной молодых людей бесновался Сид. Он все еще выкрикивал команды, которые никто не слышал и не смог бы выполнить. К нему-то и пробирался Бохар. Даже сквозь рев урагана до Танара донесся его пронзительный, умоляющий крик.

- Спаси! Спаси меня! - вопил он. - Шлюпки! Спускай шлюпки! Корабль сейчас погибнет!

Даже сухопутной крысе с первого взгляда было ясно, что ни одна шлюпка не продержится и минуты на плаву, даже если ее и удастся спустить. Поэтому Сид только отмахнулся от своего помощника и, цепляясь за ванты, продолжал выкрикивать бессмысленные команды.