Ольга Елисеева - Сын Солнца

Алдерик плюнул на пол:

— Пошла вон! Пока я не приказал бросить тебя единорогам! — Он схватил принцессу за шиворот. — И сними с себя эти тряпки. Ты не достойна знаков жены и хозяйки!

На мгновение Дея лишилась дара речи. Она была уверена, что прорицатели-вёльвы защитят ее, не дадут погибнуть в глазах конунга, постараются оправдать… Ведь она же не по своей воле предложила себя командующему атлан! Они должны сказать ему…

Но вёльвы молчали. Огмис строго покачивал белоснежной бородой. Риульф смущенно переминался с ноги на ногу и пялился в пол. У Звайнальда был такой вид, будто он всю ночь провел без сна. Синие круги под глазами и адская усталость на лице говорили о том, что скальд сегодня пел непростую песнь. Изменял судьбу? Неужели ее судьба могла быть еще страшнее?

— Вон отсюда!!! — наконец заорал Алдерик. — Я больше не желаю о тебе ничего знать! У меня нет дочери!

Такой развязки никто не ожидал. Всем была известна любовь короля к принцессе и надежды, которые он возлагал на нее в связи с крайней неспособностью Ахо управлять страной. Говорили, что при хорошей жене наследник будет не так уж плох. А теперь Алдерик сам, своей рукой изгонял единственную опору, которая у него могла оказаться на старости лет.

— Хёгни, скажи что-нибудь! — шепотом взмолился Медведь, подталкивая друга под локоть.

— Молчи, — цыкнул на него лучник. — Король погорячится и отойдет. Главное, чтоб сейчас не зашиб насмерть.

От дальнейших излияний отцовского гнева принцессу спас вбежавший вестовой. Он ринулся через зал к Алдерику, поспешно преклонил колени и сбивчиво затараторил что-то, переводя дыхание после каждого слова. Король выпустил плащ Деи из рук и аж побагровел от услышанного.

— Урд взят. — От вельмож, стоявших поближе, страшная новость побежала по рядам. — Принц Атли в плену.

Речь шла о младшем сыне конунга, рожденном в браке с Феоной. Слабом и болезненном мальчике тринадцати лет, которого по старым гиперборейским законам следовало удавить, как только он появился на свет. Но Алдерик был мастак нарушать законы!

Дело в том, что Атли родился слепым. А ареас не терпели уродов в своем кругу. Слабых детей выбрасывали на снег, и к утру они замерзали. Так было прежде. Пока конунг не перевернул все с ног на голову. Добросердечные радовались. Рассудительные же говорили, что сохранение жизни больным только портит кровь гиперборейцам и с каждым поколением слабых будет рождаться все больше. Сам же король никому не обязан был объяснять свои поступки. Как он сказал, так и будет: отныне и навсегда.

Атли не попал на снег, а вельможам, пытавшимся упрекнуть владыку, тот бросил: «Малыш и слепой увидит больше вашего!» Как в воду глядел. Атли оказался непростым младенцем. Взамен внешнего зрения ему было дано внутреннее. Он не раз предупреждал соплеменников о грозящих наводнениях, нападении врагов или падеже скота. Вместе с паломниками младший принц отправился в Урд, который, как теперь стало известно, захватили люди-вепри из Логра.

Акхан с сомнением разглядывал обугленные остатки повозки. Логры сожгли все телеги, перерезали паломников, а скарб разворовали. Такие уж у атлан союзники! Дикари почище тольтеков. Сам Принц Победитель давно к этому привык, а его калели помоложе морщили носы и переглядывались. Им еще казалось, что сами благородные сыновья Солнца никогда бы не опустились до грабежа. Смотрите и учитесь! Это — теперь ваша жизнь. Ничего другого вы не увидите ни по ту, ни по эту сторону океана.

В воздухе стояла тяжелая вонь горелого человеческого мяса. Офицерам, только что из школы в Иссе, делалось дурно. А он ничего. Даже не закашлялся.

— Пленные есть?

О да, пленные были. Вепри добивали их широкими медными ножами. У этих выродков даже бронза еще не в ходу!

— Прекратить! Прекратить немедленно! — Кавик замахал в воздухе золоченой леопардовой головой на древке, знаком командующего. — Акалель приказал.

Союзнички, недовольно урча, расползлись по своим кибиткам на краю поля. Они и на войну ходили со всем скарбом, женщинами и детьми. Нечего удивляться, что мародерство — их хлеб.

— Мой господин, там пара живых. — Кавик сделал акалелю знак, и принц, тронув пятками бока лошади, поехал вдоль ряда перевернутых искореженных повозок.

Сбоку от одной из них, обгорелый алый полог которой все еще трепался на ветру, сидели двое. Мальчик лет тринадцати, в рваной праздничной хламиде, держал за руку раненого. Судя по добротному кожаному панцирю с медными головами медведя без корон, тот был не простым латником. Скорее всего оруженосец из свиты какого-нибудь высокородного лица, решил Акхан.

Акалель подъехал поближе и спешился. В облике мальчика было что-то странное. Он явно слышал, откуда раздаются шаги, и повернул в сторону принца голову. Но его взгляд оставался неподвижным. Второй потянул к себе меч и попытался его поднять. Он-то отлично видел врага.

— Не бойтесь, ваше высочество, я не позволю ему…

— Не надо, Лаге. — Мальчик успокаивающе положил раненому руку на плечо. — Он меня не тронет. Здравствуй, братец.

Последняя, уж ни с чем не сообразная фраза относилась к Акхану.

— Ребенок слепой, — подсказал Кавик. — Бог весть почему он принимает вас за принца Ахо. Тут вот что вышло…

И молодой калель, прискакавший на поле боя раньше, чем командующий, рассказал, как заварилась схватка между вепрями и религиозной процессией. Сначала-то дикари хотели их пропустить, боясь гнева великих покойников, которые лежат в Урде. Но тут со стороны Туле показался вооруженный отряд наследника, видимо посланный для охраны молящихся. Ахо сам приказал своим воинам напасть на вепрей и расчистить дорогу. Схватка была короткой. Дикари взяли верх. Под принцем убило лошадь, а тем временем его оруженосец…

— Вот этот. — Кавик потыкал в раненого.

…посадил слепого мальчишку на своего коня и хотел вывезти с поля боя. Наследник подбежал к ним, ударил оруженосца мечом, сбросил слепого, вскочил верхом и был таков.

— Королю Алдерику очень повезло с детьми. — На губах Акхана зажглась мстительная усмешка. — Зачем мы здесь воюем, если через пару лет все это будет нашим? Стоит Ахо взойти на престол…

— Ахо никогда не взойдет на престол, — подал голос слепой мальчик. Он выпустил плечо оруженосца и сделал неуверенный шаг, выставив перед собой растопыренные руки.

Акалелю волей-неволей пришлось подхватить его под локоть. Грохнется на этих рытвинах, костей не соберет!

— У тебя дрожит ладонь, — сказал мальчик на атле. — Не надо меня бояться. Я всего лишь слепой ребенок.