Бен Каунтер - Война ордена

Сарпедон с трудом удерживался на ногах, все его чув­ства подверглись удару. Его тошнило при одном только взгляде на отвратительное создание, ожидавшее его по­среди внезапно выросшего вокруг «храма». Иной чело­век бы в считанные мгновения сошел с ума, но командор держался, отчаянно отгоняя от себя чудовищные образы.

Затем он поднял взгляд. «Провозвестник гибели» исчез. Командор стоял перед троном демон-принца Периклитора.

Очередной Астартес пал, пытаясь отбросить 901-й обратно к пролому.

Евмен начал осознавать нечто, понятное только под­линным лидерам. Чтобы обрести власть, надо быть го­товым рисковать чужими жизнями. И если он собирал­ся командовать Испивающими Души, то их кровью и следовало оплатить это право. Конечно, большинство вряд ли бы согласились подвергать этих людей допол­нительной опасности. Но мнение большинства мало ин­тересовало Евмена.

Чтобы отогнать штрафной легион обратно к стене «Махария Виктрикс», понадобилось израсходовать не­мало болтерных обойм и провести несколько яростных контратак. Но на одного космодесантника по-прежнему приходилось по десятку солдат 901-го, хотя палуба и была залита кровью и завалена расчлененными трупа­ми. Всякий раз, когда штрафники отступали хотя бы на шаг, этому предшествовало неистовое сопротивле­ние, и над всем этим хаосом разносились непрекращающиеся проповеди их командира.

Евмен оттолкнул от себя очередного солдата, чтобы выстрелить из обоих стволов и проделать в теле противника огромную дымящуюся дыру. Затем молодой магистр укрылся в тени ближней к стене орбитальной пушки. Впереди был виден арочный проход, ведущий к следующей орудийной палубе, где также стояли ти­танических размеров лазерные установки.

Пока 901-й отступал, но требовалась лишь пара ми­нут, чтобы возглавлявший их лысый фанатик снова вдохновил своих людей, заставив бросаться на космодесантников, подобно своре бешеных собак. Сейчас гвардейцы прятались позади арки, ведя разрозненный огонь в попытках задержать Испивающих Души. Мно­гие штрафники уже израсходовали весь боекомплект лазерных винтовок и были вынуждены сражаться шты­ками. Кроме того, Евмен видел, что отдельные бойцы стреляли из трофейных орочьих ружей — громоздких, крупнокалиберных, идеально подходящих для ближне­го боя, где прицельности практически не требовалось.

— Скамандр! — прокричал Евмен, когда возле него прижались к борту пушки еще несколько Испивающих Души. — Давай! Пускай стену огня — и вложи в нее все свои силы! Надо отбросить их!

— Слушаюсь, командир! — откликнулся псайкер, вы­ходя на открытое пространство.

Мимо зашипели лазерные импульсы, и несколько за­рядов даже опалило его броню. Обугленные перчатки мо­лодого библиария пылали жаром, в то время как на лице и на воротнике эгиды засверкали кристаллики льда, а изо рта вырывался холодный пар. Скамандр собирал и соб­ственное, и окружающее тепло, и по матовому металлу орбитальной пушки поползли морозные узоры. Руки же псайкера светились все ярче, приобретая вначале вишнево-красный оттенок, затем — оранжевый; керамит уже на­чинал плавиться и ронять жаркие капли на палубу.

Огненная стена, подобная неожиданно опустивше­муся занавесу, перегородила арку. Несколько солдат штрафного легиона, не успевших вовремя спрятаться, рассыпались пеплом, взмывшим к потолку. Еще один повалился на землю и забился в агонии, когда его ноги охватило пламя, постепенно поднимавшееся к животу.

— Тидей! — гаркнул Евмен в вокс, пытаясь пере­кричать грохот выстрелов. — Взрывай двери! Сейчас!

В течение нескольких мучительных секунд одна лишь только огненная завеса удерживала 901-й от очередной попытки штурма. Над палубами разносился голос пропо­ведника, уверявшего, что это последняя возможность для убийц и прочего сброда искупить грехи, совершенные за прожитые годы. Он призывал их умереть во имя Бога-Императора.

Но время вышло. По обе стороны от арки детони­ровали разрывные болты, разбросав вокруг мелкие ос­колки металла. Двойные взрывоустойчивые двери по­кинули свои пазы и начали сходиться, срезая с пола вековой слой ржавчины. Еще несколько секунд, и па­лубы будут разделены.

Скамандр захрипел и откашлялся загустевшей от хо­лода слизью, а затем бессильно сполз по стене лазерной пушки. Когда псайкер упал, с его брони посыпалось ле­дяное крошево, зашипевшее на раскаленных добела пер­чатках. Огненная стена задрожала и угасла.

Бойцы 901-го устремились вперед. Но удалось про­рваться весьма немногим. Среди прочих бежал и лысый проповедник, потрясая лазганом, точно священным сим­волом. Затем двери захлопнулись, стиснув многих гвар­дейцев в своих стальных челюстях. Погиб и проповед­ник, еще пытавшийся что-то выкрикнуть перед смертью, но сумевший лишь выхаркать кровь. Рядом с ним уми­рали и другие штрафники, а кто-то падал на палубу с отрубленными или переломанными конечностями. Не­скольким удалось проскочить, но они погибли под вы­стрелами болтеров, пытаясь вытащить из западни своих товарищей. Наконец створки окончательно сошлись, ро­няя на пол перерезанные тела.

Орудийные палубы были слишком уязвимы, распо­ложены слишком близко к внешней обшивке. Но «Ма­хария Виктрикс» спроектировали таким образом, чтобы свести риски к минимуму, и поэтому отдельные поме­щения разделялись герметичными люками, способными закрыться в любую секунду, изолируя секторы друг от друга. Тидею удалось подключиться к аварийным сис­темам «Витрикс» и захлопнуть двери перед самым но­сом у 901-го.

В створки были врезаны толстые стекла, потускнев­шие от времени. Евмен подошел к ним и посмотрел на штрафников, оставшихся на противоположной сторо­не. Он видел перед собой небритые, полные злобы лица людей, взбешенных тем, что они уже ничего не могут сделать.

Евмен улыбнулся.

— Зачистить, — приказал он по воксу.

Вдоль внешней стены открылись клапаны, выводя­щие прямо в безжалостную пустоту космоса, — еще од­на аварийная система, внедренная на случай пожара или заражения. Воздух с ревом вырвался из помеще­ния, где оказались запертыми солдаты 901-го. Людей сбивало с ног поднявшимся ураганом, и даже сквозь глухие двери Евмен слышал крики, полные ненависти и страха. Кто-то даже извергал в его адрес проклятия, прежде чем их отрывало от палубы и бросало через весь зал, ломая о массивные темные корпуса орбиталь­ных лазеров.

Несколько бойцов сразу же устремились к противо­положной стене, где стояли их абордажные шлюпки. Но почти все они погибли, так и не достигнув цели, — их глаза лопались, из разорванных легких фонтаниро­вала кровь, но гвардейцы из последних сил скребли пальцами по палубе, пытаясь ползти, пока их трупы не относило к открытым клапанам.