Алексей Завальнюк - Блеск и нищета Великого Инквизитора (СИ)

Если вы в наивности своей думаете, что до самого вечера я отдыхал и подготовился к нудному судебному процессу на котором должен был присутствовать сам Император, Глава ложи Белых Магов и Глава Ложи Чёрных, Эмиссары цветных Орденов, Великий Патриарх и многие другие, то вы ошибаетесь. Убив Ренганра, а я намеревался сдержать слово, я стал бы преступником нарушившим закон Ордена, и я не мог выбросить это из головы. Но всё же, когда все формальности удалось утрясти, начался самый странный суд из всех, что когда-либо проходил на этой земле. Пока ещё я не был Обвинителем Ордена, и не мог принимать активного участия в суде, но я всё же был туда допущен. Хабек пошёл на первую уступку. Суд начался с «Видящих» и преступников, которых привели бдительные стражи. Они пытались вырваться из их мёртвой хватки, грязно ругались, но всё было тщетно. Мы все расположились за плацем, на позорном ристалище, а значит, кому-то сегодня предстоит умереть. Зачитали многочисленные обвинения в колдовстве выше допустимого уровня, убийстве, подстрекательстве против Ордена и многое-многое другое. Но к моему величайшему удивлению, их всех приговорили к заточению на Остров Гнева. Как я и думал, все «Видящие» начали лучиться счастьем от открывшихся перспектив. Мельхиор был прав, Сатурн уже отравил их.

Едва я подумал об этом, как между рядами возник сам Мельхиор. Маг по-прежнему был одет в свои чёрно-золотые траурные одежды, но вокруг него трещало защитное поле, мощности которого хватило бы выдержать ядерный удар (будь у нас ядерные боеголовки, конечно). Мельхиор чинно кивнул мне и не взирая на ошеломлённые морды присутствующих попросил: — Продолжайте пожалуйста. Введите Ренганра.

Даже теперь, никто не посмел противиться воле Мельхиора. Ренганра охраняла целая армия. Десять стражей с оголёнными мечами, семь боевых магов, десять магов защитников, а на стенах зашевелились лучники. Моя мать дёрнулась, особенно когда посмотрела в глаза затянутые пеленой тумана. Белый меч висевший на поясе замерцал.

— Это он, Хабек, — прошептала мать, думая, что я не слышу. Это Сатурн, я узнаю его.

— Плохи наши дела, Ами. Похоже Экзель уже всё знает. Видимо, Мельхиор рассказал ему правду.

Моя мать бросила ненавидящий взгляд в сторону мага, но пристав начал зачитывать обвинение. Вот это уже было гораздо интереснее. Ренганра обвиняли в пособничестве Хаоситам, подкупах, шантаже, членовредительстве, убийстве дочери Крисстаса, но никто, абсолютно никто не сказал о том, что в теле «Видящего» засел Сатурн. Коллегия судей из Конклава приняла решение заточить его на Остров Гнева предварительно проведя обряд усекновения конечностей. Такой поворот событий не понравился не мне, ни Мельхиору, однако на суде действовало право «просившего». Любой Инквизитор мог оспорить приговор, но для этого были нужны более чем веские доказательства.

Когда пристав произнёс ритуальную фразу, которая давала право говорить, я встал со своего места и громко сказал: — Я оспариваю приговор Конклава Инквизиции. Я оспариваю приговор, как против Ренганра, так и против его слуг.

— Инквизитор второго Ранга, Экзель Джемал. Обоснуйте пожалуйста свои слова. — Вежливо попросил пристав.

— Сколько угодно, уважаемые. Позвольте мне рассказать о том, о чём здесь пытаются умолчать. Этот человек действительно убил дочь уважаемого Крисстаса, однако это отнюдь не Ренганр. Позвольте представить вам всем Бога Разрушения и Смерти волей случая пойманного в этом теле.

— Это абсурд! — вскочил Джанимот со своего места. — Кто дал тебе право обвинять нас в сокрытии фактов?! Этот человек осквернённый «Видящий», но отнюдь не Бог Разрушения. Он не может им быть.

— Вашего мнения, Джанимот, я не спрашивал, так что сядьте на место и закройте рот! — переходя всякие границы приказал я.

— Что это значит, Экзель Джемал?! — на защиту Джанимота встал Калиш. — Проявите побольше уважения к членам Конклава!

— О да, мой дорогой советник. Я проявлю всё надлежащее уважение. Вы хотите знать, почему я уверен в том, что это Сатурн? Да ради бога, я отвечу вам. Я чувствую его рядом. Моя кровь закипает в его присутствии, а моя ненависть растёт. И ведь не я один, правда, мама? — я бросил взгляд в её сторону.

— Экзель, пожалуйста, — взмолилась она.

— Ну что ты, мамочка? Всё хорошо. А ты, Хабек? Ведь ты тоже прекрасно знаешь, кто сейчас дремлет в теле этого «Видящего», только в моём присутствии боишься произнести это имя.

Он промолчал, только взгляд его был исполнен… трудно описать, наверное какой-то смесью хищного интереса и восторга. Теперь мне оставалось только закончить обвинение и объявить свой приговор, но мне помешал мой верный друг Лайл. Он ворвался на ристалище с обнажённым мечом и обезумевшими глазами. Увидев связанного по рукам и ногам «Видящего» он прорычал: — Ренганр!!!

Лайл бросился к нему и только моя реакция помогла мне удержать его. Лайл извивался ужом пытаясь вырваться из моей хватки, но у него не получалось.

— Пусти меня! Пусти меня, немедленно! Я хочу убить эту тварь!

— Нет, Лайл. У тебя нет на это права, — спокойно возразил я.

— Ни у кого на это нет большего права чем у меня! Отпусти меня, Экзель! — по лицу Лала пробежала рябь, он опять был близок к трансформации.

— Лайл, послушай меня, ты не прав. — Я попытался образумить моего друга. — Если судить так, как судишь ты, то право на месть есть только у отца Айлен. Я дал ему слово, что преступник будет наказан, а я всегда держу своё слово.

— Я не верю тебе! Айлен могла бы жить, если бы твой Князь сдержал своё слово. Ты не в силах сдержать своё слово. Только я!

Процесс трансформации стал почти полностью необратимым, некоторые из присутствующих начали замечать, что с Лайлом происходит что-то не то, и тогда я сделал первое, что мне пришло в голову. Я залепил Лайлу пощёчину, да такую, что у меня аж рука заболела, но, она странным образом подействовала. Лайл посмотрел на меня удивлёнными глазами и прижал руку к щеке.

— Ты такой трус, Лайл! Ты до сих пор пытаешься закрыться от всего мира и доказать, что ты вечно прав! Ты думаешь, что только у тебя горе? Мой наставник потерял дочь, я потерял подругу, Орден потерял отличного Инквизитора, а ты продолжаешь считать, что ты самый несчастный! Нет, Лайл, я тебе скажу одну вещь, которая тебе не понравится, но ты должен её узнать. Ты потомок Демона, и в тебе течёт его кровь. Твой отец старался уберечь тебя от этого знания, он дал тебе всю мыслимую свободу, о которой некоторые не смеют даже и мечтать. Здесь и сейчас тебя окружают твои подданные, а ты смеешь позорить своего отца, ты смеешь проявлять свою слабость. — Я шептал так, чтобы никто не мог услышать моих слов, никто кроме Лайла.