Энди Смайли - Адептус Астартес: Омнибус. Том II

Я очнулся на борту мертвого корабля, бок о бок с убитым равенером. Я откатил труп в сторону, заставил себя подняться на ноги и принялся обшаривать темное и безжизненное помещение. Не знаю, что стало с тиранидами. Возможно, они сбежали или погибли на месте от шока. Я искал нечто другое. И я его нашел.

Я не рассчитывал, что кто-то, включая даже Астартес, сможет пережить этот ад. И я оказался прав. Тело командора Кассия выглядело неважно. Однако я разыскивал его не затем, чтобы предаться скорби. Я надеялся, что некая его часть уцелела. Боль, растекающаяся по телу вместе с ядом равенера, заставила меня поморщиться. В этот раз мне досталась доза посильнее, от молодого зверя, а не полудохлого ископаемого. Достав из ранца редуктор, я приложил его к горлу Кассия, а затем к его груди, забирая то, что причиталось ордену.

Мое второе сердце замолкает. Воспоминания всегда заканчиваются на том, как я заползаю в эту дыру. Яд жжет огнем мое тело, но я сосредоточиваюсь на том, чему нас обучали во время тренировок. Мысли замедляются, движение крови в жилах замирает, и яд не может распространиться дальше. Для меня уже слишком поздно, я это знаю. По пробуждении меня ждет смерть.

Пазан, Вителлий, Наррон, Хвигир — Кассий завел их сюда, но я выведу обратно. Я знаю, что мои воспитанники мертвы, а тела их утеряны и, быть может, стали пищей пожирателя миров, — однако души их продолжают жить. Две в редукторе, зажатом в моей руке, в прогеноидных железах командора Кассия. Две новые порции геносемени, из которых восстанут двое новых Астартес. Две других в моем собственном теле. В горловых и грудных прогеноидах, которые положат начало еще двоим. Мы с Кассием мертвы, мы должны были погибнуть уже давно. Но эти четверо — будущее Кос Императора, и я буду жить и терпеть причиняемые ядом муки, пока не верну их домой.

— Сержант! Сюда! — крикнул послушник.

Сержант Квинтос, командир 121-й Спасательной команды, поспешил к своему подопечному. Скаут махнул фонариком в сторону расщелины, прорезавшей пол мертвого биокорабля. Сержант Квинтос активировал источник света, вмонтированный в бионический протез. Настоящую руку он потерял много лет назад, когда еще сам был новобранцем в составе Спасательной команды. Внизу в лучах света блеснул наплечник космодесантника. И на этом наплечнике была выгравирована надпись: «ТИРЕСИЙ».

За месяцы бесцеремонного обращения со стороны грузовых сервиторов края контейнеров истерлись и помялись. Прежнее назначение этих старых, но прочных ящиков для хранения боекомплекта угадывалось благодаря желтым, нанесенным через трафарет обозначениям их прежнего содержимого. Серийные номера и названия миров-кузниц почти стерлись. Как и всему остальному на борту «Сердца Кроноса», контейнерам нашли новое применение.

Сейчас их тащили, подходя к пылавшей жаром кузне, Бокари и трое его братьев-неофитов, только что покинувшие дезинфекционные камеры. Юные космодесантники несли свою ношу с усталым почтением, словно паломники, уже привыкшие к святому, но пройденному много раз пути.

Себастион отвернулся от вибростанка, позволяя сервам продолжить работу в непрерывном грохоте молотов и шуме могучих машин. Он ещё не привык вновь говорить вслух, и, сглотнув, несколько раз хмыкнул, прочищая горло.

— Послушник Бокари, что ты мне принес?

Кряхтя от напряжения, юноша с помощью Медона поставил ящик на палубу и потер натруженные ладони.

— Чудесные трофеи, магистр кузни! — иронично объявил он, эффектным жестом откидывая крышку контейнера. Когда-то она закрывалась на защелки, но их давно рассверлили. — Встречались ли вам прежде сокровища, подобные этим?

Не улыбнувшись, Себастион принялся рассматривать содержимое ящика. Громоздкая система его зрительных линз, щелкая, меняла фокус.

— На самом деле, там очень мало что можно было спасти, — добавил Бокари нормальным голосом, — а из вашего списка совсем ничего.

Опустившись на колени, он немного порылся в контейнере и вытащил несколько избранных фрагментов для более внимательного осмотра.

— Хотя вот, кое-какие неплохие куски. По крайней мере, один шлем «Корвус», по-моему, целый, хотя вам нужно будет выковырять… э-э… извлечь…

Магистр кузни забрал у Бокари купол шлема, покрытый следами коррозии, и приложил к подходящему лицевому щитку.

— Сенсорный выступ на гребне, уникальный для типа VI имперской силовой брони, смещен в сторону шуйцы, — Себастион провел пальцем по гребню шлема. — Ты знаешь, почему, послушник Бокари?

Юный космодесантник опустил голову.

— Нет, мой господин.

Бросив раздельные части шлема обратно в ящик, магистр кузни извлек настолько же изъеденный комплект из наруча и плеча доспеха.

— Тогда тебе ещё многое предстоит изучить. Наша почтенная броня — настоящее чудо мастерства жрецов Марса, из её отдельных частей можно составить практически любую боевую конфигурацию, вне зависимости от того, где они произведены или к какому типу относятся. После нескольких уточняющих регулировок такой доспех окажется столь же эффективным, как и новый комплект, только что вышедший из кузни.

Себастион рассматривал добычу, держа на свету. Когда-то наруч покрывала тускло-зеленая краска, но затем нечто так глубоко разъело верхний керамитовый слой — у обшлага, вплоть до несущей оболочки — что фрагмент брони приобрел крапчатый, смутно органический вид.

— Эти же части, увы, бесполезны для меня.

Магистр кузни сжал кулак, и на глазах у Бокари протравленные коррозией пластины согнулись, а затем рассыпались по полу кусками никчемного металлолома.

— Но что насчет остального, мой господин? — спросил послушник. — Кое-какие фрагменты выглядят неплохо. Может, пойдут хоть на запчасти?

Расправив плечи, Себастион опустил две верхние конечности сервосбруи и разворошил содержимое контейнера.

— Их достали из тиранидских прудов переработки, верно?

Бокари взглянул на Медона, и тот кивнул в знак подтверждения.

— Так точно, магистр кузни. 49-я спасательная команда только что вернулась после высадки на корабль-улей № 78114 «Рокола». На извлеченную материальную часть есть все документы, заверенные представителем карантинной зоны. Обломки уже прошли дезинфекцию.

Сняв с пояса сканирующий модуль, Себастион прижал его к темно-красной поверхности наплечника, испещренной следами биокислоты ксеносов. На изогнутой пластине, окаймленной высокими закраинами, вставал на задние лапы геральдический лев. Магистр кузни изучил наплечник взглядом мастера-оружейника.