Анатоль Нат - Кедровый лохотрон

А здесь ту же функцию подрезания корней выполняет личинка какого-то гадского жука, называемого какой-то там корнеед. Его специально подселяют в корни таких растений, чтобы оно не развивалось. Личинка жука жрёт корни кедра и помимо этого ещё и своими выделениями угнетает его рост. Поэтому, когда растения попадают в нормальные для своего развития условия — они не растут. Личинка им не позволяет.

Отсюда и такое обилие птиц на местах посадки этого кедра. Я с внучком нашего лешего Сучком потом плотно пообщался и он подтвердил, что это его работа. Это он приманил к нашим посадкам столько птиц. Деревья ему стало жаль, вот он и распорядился. Сам. А птицы и рады. Это для них оказался какой-то жутко приманчивый деликатес. Они на этих жуках так там расплодились, что местные жители эти места уже окрестили птичьи раем, столько их там много.

Вот и всё ребята, — мрачный Сидор недовольно покачал головой. — Над нами хотели посмеяться, потому и подсунули нам этот бонсаи. Заложили мину под нас, а подорвались вы со своим питомником.

— Придётся деньги возвращать, — хриплым, ровным голосом, без тени малейшей эмоции, выдавил из себя Травник.

Его мрачное, угрюмое лицо не выражало никаких чувств, и только чуть дрогнувший голос выдал его в этот момент.

— Одно лето каторжного труда псу под хвост, — тихо проговорил он. — Мечты, надежды — все вдребезги.

— Думаешь легко отделаться, — с кривой ухмылкой непонятно как-то хмыкнул Сидор. — Не выйдет. Думаешь, извинился, деньги отдал и всё?

— А они у тебя есть?

Сидор замолчал, напряжённо наблюдая за реакцией Травника с Кузнецом. Дождавшись от них лишь мрачного, злого взгляда, с тяжёлым вздохом мрачно продолжил:

— Нет, дружок. Малой кровью вы не отделаетесь. Всё гораздо хуже, — Сидор с мрачным видом прервал попытавшегося что-то возразить травника. — У вашей истории есть и своя предыстория.

А она такова, судари мои.

Вы наверняка знаете, что всеми вопросами, связанными с кедровниками, в нашем городе занимается некий "Кедровый Союз". В него входит вся часть городской старшины, чьи кланы владеют хоть одним единственным кедровником. И в городе существует фактическая монополия и на продажу кедрового ореха, и на всю продукцию от этого производства: на муку кедровую, на масло, на поделки из древесины кедра, на всё, идущее за пределы города на продажу.

Знаешь такой? — в упор глянул он прямо в глаза травника.

— Ну, знаю, — неохотно отозвался тот. — Сволочи те ещё и крови они нам в своё время попортили изрядно. И с нашими кедровниками, когда мы заявляли на них права, да и вообще.

— Ну, так вот, — криво усмехнулся Сидор. — Раз знаешь, продолжаю.

Этот "Кедровый Союз" монопольно торгует кедровым орешком и всеми продуктами из него. И он же монопольно устанавливает в городе закупочные цены. И он же следит за нарушениями в этой сфере. То есть делает всё то, что обычно делает какой-нибудь специализированный ремесленный цех или гильдия, вроде пивоваров или других ремесленников. Но, ни цехом, ни гильдией они себя не спешат назвать, чтоб не нести никакой ответственности низа что, и вообще, стараются не привлекать к себе лишнего внимания. И соответственно не платить обязательных гильдейских налогов в казну города. Де-факто они гильдия, де-юре — они никто, простая общественная организация, клуб по интересам, не несущая ни за что никакой ответственность. Но, тем не менее, устанавливающая довольно жёсткие законы и правила в своей области.

Никто на это внимания как бы, не обращает, потому, как за давностью лет уже попривыкли, примелькалось, да и потому, что формально кедровники числятся вроде бы как клановые, то есть общественные. Не как единоличная чья-то собственность, а как групповая, то есть коллективная. Да и удобно это — всегда цена на товар известна и будущая прибыль легко просчитывается. Да и прибыль весьма и весьма существенна. Так что все довольны.

— И за этим фактом тщательно скрывается тот факт, что главное не владеть кедровником, а иметь возможность распоряжаться продукцией, получаемой с него.

— Вот этой группе, которая и есть самая настоящая монополия, ваша и моя деятельность встала поперёк горла.

— В чём главная прелесть монополии? — криво усмехнулся Сидор. — В монопольной цене, в возможности диктовать её всем и каждому. Причём не только чужим, а в первую очередь своим. А вы и я её нарушили.

— У вас появились свои кедровники и вы самостоятельно вышли на рынки Приморья, минуя их и не учитывая интересы "Кедрового союза". Только вы так считаете, что рынок свободный. Но судя по тому, как себя ведёт эта группа, она как раз считает обратно. Рынок давно поделен и в появлении там нового конкурента со своим, точно таким же товаром, никто не заинтересован.

И в принципе, они правы. Выступая на внешних рынках разрозненно, мы сами себе сбиваем цену. То есть от этого никто из нас не выигрывает, кроме потребителя там, в пресловутом Приморье. По крайней мере, когда мы появились там со своим кедровым орешком, оптовая цена на него сразу упала процентов на десять и до сих пор имеет устойчивую тенденцию к снижению.

Дальше, — ухмыльнулся невесело Сидор.

Помимо вас, отморозков, нагло плюющих на установившиеся правила и кричащих о свободе торговли, есть ещё и некий барон де Вехтор, который, невиданное дело, устроил себе такие огромные плантации кедровников, что всю их монополию просто развеет по ветру буквально через пару лет. Который, если, а что важнее — когда у него заработают его плантации, завалит кедровым орехом не только Приморье, но и все западные баронства, и Империю ящеров, и вообще весь континент.

Ну и что, что рынок кедрового орешка всё проглотит, а вдруг это не так. Кто это знает наверняка — да никто! Никто же не проверял. И проверять никто не стремится. Это и деньги — лишние траты, и внимание стороннее, которого они стараются всячески избегать. То есть, кедровники барона — прямая угроза для наших монополистов. Потому как работать они не хотят, а вот получать монопольно высокую цену на свой продукт, очень даже не прочь.

И поэтому они устраивают многоходовую провокацию.

Первое.

Они внимательно следят за всем, что происходит в сфере их интереса. И как только наша компания обратилась в городской Совет за разрешением занять пустующие, брошенные вырубки под свои нужды, в частности, имелось в виду создание плантаций кедрового ореха и сахарного клёна, как все предварительные договорённости с клановыми питомниками на покупку саженцев были мгновенно похерены под самыми благовидными предлогами.

А из якобы "свободной" продажи вдруг пропали все саженцы кедра. Их просто не стало, без объяснения причин.