Брайан Херберт - Охотники Дюны

— Тебе предстоит принять на свои плечи тяжелую ношу. Немногим в нашей долгой и славной истории выпадала такая честь и ответственность. Ты — надежда расы тлейлаксов и моя личная надежда.

До боли знакомый ему мальчик был охвачен одновременно робостью и стремлением к знанию.

— Как мне добиться этого, отец?

— Я все тебе покажу, — сказал Скиталь на галахском наречии, прежде чем снова перейти на старый язык. Мальчик оказался чрезвычайно к нему способным. — Я объясню тебе множество вещей, но это будет лишь подготовкой, фундаментом для того понимания и знания, каковые тебе еще только предстоит обрести. Когда я восстановлю твою память, ты будешь знать все это интуитивно.

— Но как ты восстановишь мою память? Это больно?

— Нет более сильной боли, но нет и более глубокого удовлетворения. Это ощущение невозможно описать.

Мальчик быстро нашелся с ответом.

— Суть с'тори заключается в осознании нашей непостижимости.

— Да, ты должен принять как свою неспособность понять, так и важность сохранения в памяти ключей к такому осознанию. — Старик Скиталь откинулся на подушку. — Слушай меня, когда я буду говорить об утраченном Бандалонге, нашем прекрасном священном городе святого Тлейлаксу, где была основана наша великая вера.

Он описывал мальчику громадные башни и секретные камеры, где содержали фертильных женщин для того, чтобы они производили потомство; других женщин превращали — для лабораторных нужд — в аксолотлевые чаны. Он говорил о том, как Совет Мастеров сохранял великую веру в неприкосновенности много тысячелетий. Он рассказывал, как хитрые и коварные тлейлаксы сумели убедить злокозненных чужеземцев в слабости и жадности расы тлейлаксов, поэтому чужеземцы недооценивают их, а это залог будущей победы над чужеземцами.

Сын гхола жадно ловил каждое слово отца, он был подходящим слушателем талантливого рассказчика.

Старому Скиталю надо было запустить внутреннюю память своего двойника как можно скорее. Это была гонка со временем. Кожа мастера уже покрылась старческими пятнами, руки и ноги стали заметно дрожать. Если бы только у него было больше времени!

Мальчик стал проявлять беспокойство.

— Я голоден. Когда мы будем есть?

— Мы не можем позволить себе перерыв! Ты должен усвоить сразу как можно больше.

Мальчик тяжело вздохнул, подпер маленький треугольный подбородок ручками и стал дальше внимательно слушать старого мастера. Скиталь снова заговорил, на этот раз еще более торопливо.

Я знаю, кем я был. Исторические записи очень ясно излагают факты. Более насущный вопрос, ответ на который не столь очевиден, — это кто я есть сейчас?

Стоя за стеной учебной комнаты и глядя на учеников сквозь полупрозрачный плаз, Дункан ловил себя на мысли, что смотрит в свое прошлое. Восемь учеников разных возрастов и разной исторической значимости хранили на лицах серьезное выражение, внимательно слушая наставников. На лицах сменяли друг друга выражения беспокойства, страха и зачарованности.

Пауль Атрейдес был на год старше своей матери, его сын, Лето II, был очаровательным ползунком, а его отец, герцог Лето, еще не родился. «Одно ясно, в истории еще не было семьи, похожей на эту».

Дункан не мог ответить на вопрос о том, как все они поведут себя в этой запутанной ситуации, когда будет полностью восстановлена их память.

Большую часть дней верховный проктор Гарими занималась с каждым гхола по расписанию занятий, которые включали в себя обучение прана-бинду, физические упражнения и обучение психологической устойчивости и живости психологических реакций. Бене Гессерит выковывал своих послушниц в течение тысячелетий, и Гарими прекрасно знала, что делает. Она не любила свои обязанности по обучению и воспитанию детей-гхола, но приняла свою роль и смирилась с ней, зная, что ее ждет еще более суровое наказание, если она причинит вред хотя бы одному из этих детей. Интенсивные физические тренировки и последовательное обучение привели к быстрому развитию детей, которые были более зрелыми, чем обычные мальчики и девочки такого же возраста.

Сегодня Гарими привела детей в искусственный солярий и раздала им материалы для занятий и задания. Хотя Дункан тайно следил за занятием, группа этого не замечала и казалась изолированной. Помещение купалось в желтоватом свете, спектр которого имитировал свет солнца Арракиса, на потолок проецировали синее небо, а по полу был рассыпан песок. Комната должна была пробуждать память о Дюне, но без ее суровой и жестокой реальности.

Прекрасное место для выполнения заданий.

Пользуясь блоками нейтрального сенсиплаза, по историческим чертежам дети должны были начать и закончить весьма сложное строительство. Работая вместе, ученики гхола должны были собрать точную копию дворца в Арракине, построенного императором Муад'Дибом во времена его жестокого правления.

В архивах «Итаки» было множество изображений, справок, туристических брошюр и множество противоречащих друг другу чертежей. Из своей второй жизни Дункан знал, что настоящий Большой Дворец имел множество тайных ходов и помещений и поэтому чертежи и планы часто были фальсифицированными.

Пауль склонился над материалами, выбрал перчатку для работы и скептически на нее посмотрел. Пробуя свои способности, он начал укладывать тонким, но прочным слоем материал свободной формы — это будет фундамент его дворца. Другие дети, не жалея, раскладывали блоки из сенсиплаза; на складах корабля-невидимки были практически неисчерпаемые запасы этого материала.

На предыдущих занятиях гхола изучали биографии своих исторических предшественников. Они читали и перечитывали свои собственные жизнеописания, знакомились с подробностями своих прежних жизней и искали в себе не отраженные в документах движения ума и чувств, послужившие основаниями для тех или иных поступков.

Будут ли эти отпрыски гхола такими же, как их предшественники, если начнут развиваться вот так, с чистого листа? Определенно, на этот раз их воспитывали по-другому.

Дети напоминали ему актеров, заучивающих роль в пьесе с огромным числом действующих лиц. Дети вступали в союзы и дружественные отношения. Дружили между собой Стилгар и Лиет-Кинес. Пауль неизменно стремился сесть поближе к Чани, Джессика же в отсуствие Пауля предпочитала одиночество; сын Пауля, Лето II, скучавший по сестре, тоже проявлял склонность к уединению.

Маленькому Лето II нужна была сестра-двойняшка. Мальчик не был обречен стать монстром, но без Ганимы он мог вырасти очень ранимым и уязвимым. Однажды, понаблюдав за этим тихим мальчиком, Дункан направился к Шиане и потребовал ответа. Да, клетки Ганимы есть в нуль-энтропийной капсуле Скиталя, но по каким-то только им ведомым причинам сестры решили пока не помещать их в аксолотлевый чан. Не сейчас — таков был их стандартный ответ. Конечно, вырастить Ганиму можно было в любое другое время, но Лето II останется разлученным на годы с человеком, бывшим его вторым «я», его второй половиной. Дункану было жаль мальчика за эту не заслуженную им боль.