Уильям Кинг - Космические волки: Омнибус
Гуннлаугур бросился в сторону Ингвара. Самообладание Волчьего Гвардейца висело на волоске. Он чувствовал, как учащается пульс, а кровь яростно стучит в висках.
— Ни слова больше, Гирфалькон, — приказал он, глядя на брата с угрозой. — Если тебе дорога твоя шкура, не говори больше ни слова.
— Не в этот раз! — закричал Ингвар, вытаращив глаза. — Раньше я держал язык за зубами. Я дважды просто промолчал, но больше этому не бывать.
Гирфалькон стряхнул руки Ольгейра, который пытался его удержать, и встал прямо перед Гуннлаугуром.
— Ты знал, что в этой колонне что-то прячется, — говорил он, сверкая глазами. — Ты знал это! Но ты все равно пошел туда, ведомый жаждой славы, которая тебе так нужна.
Гуннлаугур чувствовал, что теряет контроль. Ингвара лихорадило, и его слова жалили Волчьего Гвардейца, словно кинжалы.
— Провались ты в Хель, Раскалыватель Черепов! — Ингвар был в гневе. — Ты убил его. Теперь ты доволен? Это уняло твою жажду крови?
Ингвар подошел вплотную. Так близко, что слюна, срывавшаяся с его губ, когда он выкрикивал свои обвинения, попала Гуннлаугуру в глаза.
— Ты убил его, глупец!
Плотину прорвало.
Гуннлаугур бросился на Ингвара, проигнорировав попытку Вальтира удержать его. Волчий Гвардеец метнулся вперед и изо всех сил двинул боевого брата в лоб.
— Ты этого хочешь?! — взревел Гуннлаугур, нанося удар левой рукой. Он жестко попал в цель, отбросив Ингвара назад, заставив его покачнуться. — Хочешь, чтобы я уничтожил тебя?
Гирфалькон врезался в тележку с медицинскими инструментами. Они разлетелись по полу и звенели, пока он пятился, пытаясь восстановить равновесие. Гуннлаугур двинулся следом, размахивая кулаками и целя в голову.
Ингвар ответил на удар, пригнувшись и широко разведя руки, он смог схватить корпус соперника. Ему удалось прервать импульс Волчьего Гвардейца и даже почти оторвать того от пола.
Они откатились обратно, сцепившись, снося и отбрасывая к стенам оборудование. Гуннлаугур вывернулся из захвата и отшвырнул противника от себя. Ингвар грузно врезался в дальнюю стену апотекариона, разбив при ударе каменную облицовку. Он сплюнул кровью.
Не давая Волчьему Гвардейцу приблизиться, Ингвар набросился на него с кулаками. Они обменялись градом могучих ударов, каждый из которых ударял в цель с силой отбойного молотка. Ингвар был быстрее, и два его яростных удара справа попали в противника, но Гуннлаугур дрался как одержимый, в его глазах пылала мрачная ярость.
Он с хрустом впечатал кулак в лицо Ингвара, отбросив его к стене. Волчий Гвардеец напирал, нанося безумные удары и выкрикивая ругательства.
К тому моменту, как Ольгейр и Вальтир смогли их растащить, оба космодесантника тяжело дышали и были залиты кровью. На лбу Гуннлаугура красовалась длинная ссадина, а по бороде стекали красные струйки. Лицо Ингвара отекло и приобрело пурпурный оттенок, губы были разбиты, один глаз наполовину заплыл.
На какой-то миг они замерли, сверля друг друга взглядом и пытаясь отдышаться. Гуннлаугур чувствовал, как весь его организм пылает от переполнявшей его энергии и требует, чтобы воин вернулся в драку. Вены на горле пульсировали. Кулаки были крепко сжаты, и ему до боли хотелось снова пустить их в ход.
Хафлои сидел с отвисшей челюстью и не мог поверить в то, что только что увидел. Вальтир, казалось, устал от всего этого. Ольгейр выглядел обеспокоенным.
И только Ёрундур не двигался с места. Его кислый смех нарушил повисшую тишину.
— Свершилось наконец-то, — сухо произнес он. — Уж лучше сейчас, чем когда стены заполыхают. Ну что, все? Можем двигаться дальше?
Ни у кого не было желания отвечать. Гуннлаугур по-прежнему стоял в стойке, с поднятыми кулаками и кипящей кровью. Он выпустил свою ярость, и это было приятно. Она копилась внутри много дней, отравляла его и влияла на все его действия.
Ингвар получил хорошую взбучку — рукопашные драки никогда не были его сильной стороной. Он был по-прежнему зол и смотрел на своего командира, но теперь что-то еще пряталось под этими неподвижными чертами.
Возможно, стыд. Или печаль.
Волк бросил короткий взгляд на стол, где лежал неподвижный Бальдр, и в нем как будто что-то переломилось.
Его плечи повисли.
— Брат, я… — начал Гирфалькон.
— Молчи! — приказал Гуннлаугур. Он по-прежнему был на взводе и рычал. Волчий Гвардеец выпрямился в полный рост, игнорируя струйку густеющей крови, сбегавшую по щеке. — Не говори ничего.
Он повернулся к Хафлои, который все еще был в шоке от происходящего, судя по выражению лица. Без сомнения, он привык к тому, что Кровавые Когти решают вопросы подобным образом, но Охотники — это совсем другое дело.
— Ты уже можешь ходить, щенок? — требовательно спросил Гуннлаугур.
Хафлои кивнул, но казалось, что он не совсем уверен в ответе.
— Хорошо, — сказал Волчий Гвардеец. Его самообладание возвращалось. Он чувствовал себя очищенным. — Канонисса будет интересоваться, куда мы пропали. Нужно идти. — Он бросил злобный взгляд на Ингвара. — В случившемся разберемся позже. А пока нужно выжить.
Стая смотрела на него. Они слушали. Каким-то странным, примитивным образом ему удалось восстановить свой авторитет.
«И это лучшее, что мы можем? — подумал он, сам не зная, что ответил бы, если бы его заставили. — Вот так по-прежнему можно решать вопросы?»
— Оставайся с Фьольниром, — приказал он Ингвару. — Пусть твоя кровь остынет, пока ты здесь. Ему нужна охрана, и я не позволю сестрам узнать о случившемся.
Ингвар покорно кивнул. Он разрывался между оставшейся воинственностью и печальным признанием поражения.
Затем Гуннлаугур развернулся к остальным членам стаи. Кровь, кипевшая в его жилах, прогнала изнеможение, наступившее после ночной работы. Над сделанным выбором можно будет поразмыслить позже, когда найдется время. А сейчас им снова пора в бой.
— Остальные за мной, — произнес он, протягивая руку за шлемом. — Нас ждет война.
После ухода стаи апотекарион практически погрузился в тишину. Бальдр по-прежнему без движения лежал на столе. Его лицо было серым и бескровным. Распахнутые глаза слепо уставились в потолок, зрачки сузились, превратившись в крохотные черные точки. Казалось, что даже золотистая радужка, обычно такая яркая и блестящая, поблекла.
Спустя некоторое время Ингвар приблизился к раненому брату и встал рядом. Его собственное лицо представляло собой сплошное месиво из ссадин и кровоподтеков и выглядело ненамного лучше, чем у Бальдра. Космодесантник сгорбился и положил руки на край стола, опуская голову ближе к лицу брата.