Аарон Дембски-Боуден - Первый еретик. Падение в Хаос

Все ваши братья наблюдали за вами и ненавидели вас за бескомпромиссную, безоговорочную ярость.

Аргел Тал снова отошел к капсуле Жиллимана и стал изучать ее, перестав обращать внимание на работавших внизу техников.

— Я больше не желаю об этом говорить.

В вере нет ничего предосудительного, Несущий Слово. Нет ничего чище, чем вера.

Аргел Тал никак не отреагировал на слова демона. Его вниманием всецело завладело нечто другое.

— Кровь… Посмотрите. Посмотрите на это.

Капитан присел на корточки рядом с нижней частью капсулы-утробы Жиллимана. Громоздкий корпус генератора позади инкубационной капсулы был почти скрыт под бесчисленными приборами. Остужающая жидкость пульсировала в системе охлаждения, и в образующиеся проемы можно было увидеть, что внутреннее отделение генератора заполняла красная пузырящаяся жидкость.

Даготал заглянул через плечо Аргел Тала:

— Это кровь?

Капитан ответил испепеляющим взглядом.

— А что же? — спросил сержант.

— Это гемолубрикант для духа машины. Подобные вспомогательные генераторы подсоединены к каждой капсуле. И посмотри, они стоят вдоль опорных колонн наверху башни.

Даготал и все остальные посмотрели по сторонам.

— Ну и что?

— А где еще вы видели силовые генераторы такого образца? Какому устройству для функционирования требуется такой сложный дух машины?

— Ох, — выдохнул сержант. — Ох.

Несущие Слово стали пристально разглядывать центральную колонну, гудящую и вибрирующую от множества силовых установок.

Наконец-то… Да…

— Это не просто инкубационная башня! — воскликнул Ксафен.

Уже ближе…

Аргел Тал осмотрел по очереди все капсулы и невероятно сложные системы приборов, связывающие их с центральной башней.

Да… Да… Узрите истину…

— Этот генератор, — ослабевшим от изумления голосом сказал Аргел Тал, — вырабатывает поле Геллера.

Ксафен обошел вокруг колонны, но клацанье его ботинок не потревожило группу работавших внизу техников. Аргел Тал наблюдал, как его капеллан присматривается к капсулам, а в глубинах его сознания медленно зарождалось ужасное подозрение. Оба воина были без шлемов, и их лица блестели от ледяной испарины.

— Это самое мощное поле Геллера. — Аргел Тал показал на колонну. — Генераторы на наших кораблях, соединенные с навигаторами, всего лишь жалкая тень того, что мы здесь видим.

Ты не до конца понимаешь значение эффекта, который называешь полем Геллера. Это не просто кинетическая защита от энергии варпа. Варп — это Океан Душ. Ваши поля отражают грубую психическую силу. Они защищают от когтей нерожденных.

— Мы должны задать себе вопрос, — заговорил Ксафен, поглаживая поверхность капсулы, помеченной номером Семнадцатого. — Почему этим инкубаторам потребовалась защита от…

Скажи.

Ксафен усмехнулся:

— …от демонов.

Торгал присоединился к капеллану и остановился у капсулы Лоргара. Некоторое время он молча смотрел на спящего внутри младенца.

— Кажется, я знаю. Эти зародыши уже почти созрели до момента рождения. Демон? Дух?

Я здесь.

Общение с бесплотным голосом явно не нравилось Торгалу.

— В легионах рассказывают о том, что двадцать сыновей Императора были разбросаны по небу вследствие ужасной трагедии, какого-то сбоя в процессе их создания.

Вас воспитали на сказках о примархах, ведущих ваши легионы, но все эти столетия вас пичкали ложью. Через несколько мгновений вы познаете истину. Анафема общался с Силами варпа задолго до начала Великого Крестового Похода.

Анафема пожелал получить могущественных сыновей, и боги одарили его знанием, позволяющим соединить в них божественную генетику и психическую магию. Он пришел к моим повелителям в поисках ответов и просил богов даровать ему силу. Получив необходимые знания, он создал двадцать сыновей.

Но произошло предательство. Клятвы, подписанные кровью и оплаченные душой, были нарушены. Теперь Анафема отказывается открыть людям Изначальную Истину, и боги варпа гневаются.

Анафема прячет двадцать своих сыновей и не желает платить Силам, одарившим его знаниями для их создания.

Ксафен схватился за поручень, чтобы не упасть на колени.

— Наш отец, все наши отцы рождены из древних кровавых ритуалов и запретной магии.

Аргел Тал не удержался от смеха.

— Император, отрицающий все формы божественности, создал своих детей с благословения забытых богов. На инкубационных капсулах выгравированы молитвы и заклинания. Это самое невероятное безумие.

Готовьтесь. Настает час расплаты. Силы проникнут в материальный мир и заберут детей, которых они помогали создавать.

Аргел Тал, все с той же усмешкой на лице, взглянул на капсулы:

— Поле Геллера. Оно перестанет действовать, не так ли?

Оно перестанет действовать ровно через тридцать семь ударов твоего сердца, Аргел Тал.

— И примархи исчезнут, похищенные своими хозяевами из варпа. Это и станет той катастрофой, которая разбросает их по всей Галактике.

Боги варпа являются законными родителями примархов. Это не проявление враждебности по отношению к вашему Императору. Только божественное правосудие. А идеальные дети вырастут, странствуя среди звезд. И это первый шаг божественного плана по спасению человечества.

— И Аврелиан…

Он самый значительный из всех. Инкубационная капсула Лоргара попадет на Колхиду, где будут предприняты первые шаги к просвещению людей Изначальной Истиной и общению с богами. Без богов человечество обречено на вымирание. Мир за миром будут погибать под натиском хищных чужаков, еще господствующих в значительной части Галактики. Те, кто останутся, погибнут, как погибли эльдары — в мучениях, неспособные постичь Изначальную Истину, которая была перед их глазами.

Такова Судьба. Она начертана на звездах. Лоргар знает, что божественность необходима людям, — это знание сформировало его самого и весь легион. И потому он избранный и любимый сын.

Ксафен, прикрыв глаза, стал вполголоса читать литанию из Слова:

— Вера возвышает нас над бездушными и проклятыми. Это топливо для души, движущая сила, за которой стоят тысячелетия выживания человечества. Без веры мы пусты.

Аргел Тал обнажил оружие. Мечи из красного железа с двойным свистом покинули ножны.

Да. Да…

Капитан нажал кнопки активации, и оба клинка заискрились энергетической жизнью. Ксафен посмотрел на него из-под края капюшона.