Гэрет Уильямс - Темное, кривое зеркало. Том 2: Смерть плоти, смерть мечтаний

Но получаемый выигрыш… он сильно перевешивал цену.

Дверь открылась, и вошел Примас с еще более гордым и благородным видом, чем прежде. Синевал вышел вперед, чтобы встретить его. Примас улыбнулся.

— Я посоветовался с другими, — сказал Примас. — Некоторые сказали, то, что вы просите, гораздо более ценно чем то, что вы нам предлагаете. Некоторые сказали, что вы несомненно лжете и попытаетесь обмануть нас. Некоторые сказали, что ваша душа будет бесценным дополнение к тем, что мы сохранили.

— Но, в конечном счете, я принимаю здесь решения и никто другой. Это мое решение.

— Мы принимаем твое предложение, Синевал. Ты станешь нашим вождем. Ты получишь доступ и власть над всем, что является нашим, но на следующих условиях:

— Мы продолжим нашу великую работу. Ты не будешь, да и не сможешь прикать нам остановить ее. Охрана душ — цель всего нашего существования. Коллекционирование и спасение душ не будут остановлены.

Синевал кивнул. — Я не… буду об этом просить, но я прошу, чтобы вы не собирали души моей расы, пока я здесь.

Примас сделал знак, который мог бы быть пожатием плеч. — В любом случае мы получаем души минбарцев крайне редко. Я сомневаюсь, возникнет ли такая возможность при вашей жизни.

— Второе условие: по крайней мере двое из моего ордена будут постоянно присутствовать при вас. Мы потеряли слишком много душ из — за случайностей, недостатка времени… мы не хотим потерять вашу. По крайней мере двое… всегда.

— Это разумно, — сказал Синевал, подавляя внезапное чувство страха. — Если, конечно, они знают, что я более чем готов к любому нападению.

— Конечно. Мы будем обращаться с вами точно так же, как вы будете обращаться с нами. Последнее условие: наши обязательства прекращаются вместе с вами. Если вы умрете, любое невыполненное обязательство не будет иметь никакой силы. Вы не будете связывать нас службой вашим людям… мы не будем ограничены вашими распоряжениями, когда вы уйдете.

— Я и не ожидал этого от вас.

Примас наклонил голову. — Тогда приветствую тебя, Примас Nominus et Corpus.

— И что это означает?

— Твой титул. Мой титул означает Первый среди Великих и Собора. Твой… Первый по Имени и Сути. Только однажды в нашей истории был некто, носивший такой титул. Единственный, кто был наш не крови, а по сердцу.

Синевал встрепенулся. — Вален?

Примас покачал головой. — Нет. Другой. Это не важно. Хорошо, Примас… что же будет вашим первым пожеланием?

Ни секунды раздумий. Ни капли сомнений. Синевал знал, ради чего он пришел. — Душа Валена. Она находится здесь?

— Нет, это не так.

Что? — Я встретил одного из вашего ордена… И… он сказал мне, что вы храните душу Валена.

— Это ложь. Да, я не буду отрицать, что неоднократно пытался получить душу Валена. Я был… молод тогда, и полон энергии. Но я потерпел неудачу. Его душа не здесь.

— Вы знаете, где он умер, где может находиться его душа?

— Нет, я не знаю. В последний раз я видел его перед завершающим нападением на За'ха'дум. Я не знаю ничего о том, что он делал после этого.

— Ты… знал Валена?

— Немного. У нас были… странные отношения.

— Расскажи мне о нем. Все.

— Как Вы пожелаешь.

Синевал внезапно понял кое — что. — У вас нет души Валена? У вас есть душа кого — нибудь, кто был рядом с ним?

Примас улыбнулся. — Да, это так.

— Чья?

Примас ответил.

— Сьюзен, с тобой все в порядке?

Сьюзен Иванова не отвечала. У нее не было желания отвечать.

— Вы обещали, что я буду в безопасности!

Лорел Такашима вздохнула и мягко положила свою руку на плечо Сьюзен.

— Ты не хочешь ничего мне рассказать?

Сьюзен поискала глаза своей подруги, и начала медленно рассказывать историю смерти ее матери.

— Как это сделать?

Синевал только однажды видел коллекцию охотника за душами, когда исследовал коллекцию на корабле, который доставил его сюда. Он ожидал, что коллекция Примаса будет похожа на нее, хотя и больше. Он не ожидал…

… бесчисленные шары, мягко мерцая, покоились на полках твердого холодного мрамора. Казалось, что в этом обширном зале находилось почти так же много шаров, как было звезд в ночном небе, как капелек кристаллов в водах Минбара, как бликов света в горах у него дома.

Было что — то… святое… в этом месте.

— Есть множество путей, связаться с душой. Я могу просто говорить с ней через шар, но вы так не сможете. Я мог бы… выступить как посредник, передавая ваши вопросы и ее ответы, но я сомневаюсь, что это вас устроит.

— Наиболее подходящий способ состоит в том, чтобы спроектировать ваше сознание в шар. Тогда вы встретите душу в окружении, которое она создала для себя из того, что знала в жизни, или из своих представлений, мыслей.

— Очень часто эти души находятся на их версии Небес, и я — их любящий Бог.

Синевал устоял против желания начать религиозные дебаты с Примасом, чьи слова были неприятно близки к богохульству. Его глаза были сфокусированы на другом, на мириадах чудесных сверкающих огней вокруг него.

— Где этот шар? — спросил он.

Примас шагнул вперед к одной из полок и выбрал шар, который ничем не отличался от остальных. Как он мог их различать…

— Каждая душа — часть меня, — сказал он. — А эта особенно. Она одна из самых старых здесь, взята, когда я был гораздо, гораздо моложе и еще выходил в открытый космос.

— Однако должен предупредить вас, Примас Nominus et Corpus. Эта душа была взята в момент великой боли. Смерть не была легкой, и сохранить душу оказалось очень, очень тяжело. Окружение, которое она создала для себя, не слишком приятное.

— Но, скорее всего, это единственная душа, владеющая необходимым вам знанием.

Синевал оглянулся. Позади Примаса безмолвно стояли два охранника из охотников за душами, он согласился с их присутствием около него. Они могли бы показаться статуями, так мало они двигались.

— Я готов. — Синевал сидел на полу, скрестив ноги. Ему не было холодно, но… он казался почти живым. Словно чье — то сердцебиение передавалось через пол.

Примас опустился на колени, держа шар в руках простертых к лицу Синевала. Из него исходили лучи света, сияющие и стремительные, прямо в глаза Синевала.

— Вы очень доверчивы, — отметил Примас. — Откуда вы знаете, что это не западня?

— У меня нет другого выхода. И, кроме того, вы же не знаете, какие меры предосторожности я, возможно, принял, ожидая подобной западни.

— Я вижу, что принял мудрое решение. Ваша душа будет прекрасным дополнением коллекции. — Голос Примаса, казалось, звучал все дальше и дальше. Все, что мог видеть Синевал, — это светящийся шар. Теперь он казался очень большим, и он пылало, глубоким ярко красным цветом… цветом крови, пожара, мужества, цветом крови…