Энди Смайли - Адептус Астартес: Омнибус. Том II

Рядом с открывавшим дверь лейтенантом Павле неожиданно понял, что их позиция станет гораздо уязвимее, чем раньше.

— Необходимо принять все меры предосторожности, — рявкнул он. — Вандеркамп. Возьми Кобурга и удостоверься, что сюда никто не пройдёт.

— Пошли крута, — грубо перебил его Тремейн.

— Что? — сержант не любил отменять свои приказы.

— Ты слышал меня, сержант.

Появившееся на покрытом шрамами лице выражение сделало Бориско ещё уродливее.

— Крут. — Наёмник-ксенос повернул голову и уставился на Павле молочно-белыми глазами. — Пойдёшь с Вандеркампом.

После неловких колебаний рядовой и следопыт покинули прихожую по коридору.

Нимрод повернулся к панели управления. Пальцы заметались над пружинившими клавишами, лейтенант ввёл код, ради которого погибли тридцать агентов. Оставалось только надеяться, что он сработает.

В течение нескольких томительных секунд ничего не происходило. Сердце выбивало барабанную дробь о рёбра.

Раздался щелчок, тренькающее жужжание активированных сервомеханизмов петель, шипение выходящего холодного воздуха и массивная дверь открылась. Криогенный туман заструился по ступенькам и опалённому полу вестибюля.

Лейтенант остановился перед входом в хранилище, словно собирался предстать перед самим Золотым Троном Терры. Затем, глубоко вздохнув, он вошёл внутрь.

Перед ним среди кружившихся льдисто-синих туманов герметично запечатанного хранилища предстал ряд стазисных контейнеров: сверкающие цилиндры из нержавеющей стали с кадукальной спиралью, которая пересекала полумесяцы, предупреждающие о биологически опасных материалах, с трафаретными справочными кодами. Наследство, оставленное магосами-генеторами.

Тремейн задрожал, но вовсе не от отрицательной температуры в хранилище. Он дрожал от волнительного ожидания.

Лейтенант просматривали ряды пронумерованных цилиндров. И он увидел то, что так долго искал. Приз, ради которого он рисковал жизнью и жизнями охотников на орков. Приз, который уже стоил жизни его телохранителю Курну, отделению штурмовиков, пилотам “Валькирии” и нескольким тем же самым шкуродёрам.

Это были канистры, отмеченные такими же кодами и универсальным символом биологической опасности. Код гласил: Г-363.

Гибридный патологический возбудитель 363.

В полном молчании объединённый отряд Храмовников и Реликторов продвигался сквозь душные болезненные джунгли. Чтобы сохранить сосредоточенность Вольфрам повторял покаянные молитвы Императору, прося Его о наставничестве и защите в неизбежно приближавшейся битве. И одному только Императору было ведомо, о чём думал Оберон Эврис, пока капитан и остальные Реликторы продирались сквозь гниющий тропический лес.

Джунгли выглядели всё хуже, деревья и остальная растительность становились всё уродливее и болезненнее. Бледные эпифиты свисали с ветвей подобно кораллам. Среди вонючей мульчи лесной почвы виднелись необычные мясистые чёрные клубни. Кора деревьев, которые росли на мокрой заражённой земле, потрескалась и отслаивалась, сползая, словно больная кожа. С согнувшихся ветвей свисали похожие на сушёные грибы, поражённые язвами отростки.

Капеллан не мог не прокомментировать увиденное. — Это проклятое варпом место, насквозь пропитанное порчей — оскорбление замыслов Императора для Армагеддона и Его Империума.

— Оно объявлено purgatus. Так приказала Инквизиция, — ответил капитан. — Экваториальные джунгли видели невероятно тяжёлые сражения во время вторжения на планету последователей Кровавого Бога. Порча поразила это место и её не смогли изгнать, несмотря на работу лучших экзорцистов Министорума.

— Значит, во имя Золотого Трона, они молились недостаточно истово, — сухо произнёс Вольфрам.

— Нам повезло избежать кордона Инквизиции, хотя как они всерьёз рассчитывают оцепить сельву Армагеддона можно только гадать, — продолжал Оберон, проигнорировав недовольство Храмовника. — И кроме того они сосредоточили всё внимание на богохульном монолите Ангрона на юге. Они, наверное, даже не знают о зарождающемся здесь апокалипсическом шторме. У них недостаточно сил, чтобы охранять все монументы, возведённые армиями демонического примарха столетия назад. Готов поспорить, что они даже не все нашли.

Над ними, заслоняя небо, клокотал и кипел злобный угрожающий варп-шторм. Потрескивающие обсидиановые, аметистовые и багровые молнии стремительным водопадом скользили по помятому керамиту брони.

Нечестивые облака давили на Вольфрама, словно всем весом опустились прямо ему на плечи.

Пагубные тучи выглядели столь же зловещими, как и предвещаемые ими события. Капеллан молился, чтобы их поступки совпали с волей Императора. Ансгара больше не было с ними, и они не могли оставаться полностью уверенными, что следуют путём, который избрал для них Повелитель Человечества. И они продолжали идти вперёд, топча тяжёлыми керамитовыми ботинками болезненную почву, пока не достигли кратера.

Кратер оказался примерно полкилометра в диаметре — полая чаша, вырезанная давным-давно в зелёном тропическом лесу. Не было ни малейшей возможности понять, возник он естественным образом из-за упавшего метеорита или его специально вырыли в коренных породах древними руками. Всё, что Адептус Астартес знали о нём — они видели своими глазами. Отвесные склоны резко обрывались до выровненного дна.

Даже учитывая, что мучительные видения Ансгара подготовили капеллана к открывшейся картине, узрев кратер вживую, он изумился, сколь совершенным тот оказался. Но сверкающий рубиновый взгляд воина-жреца больше привлекал круг зазубренных камней в центре огромной воронки и те, кто в ней находился.

Менгиры возвышались над землёй подобно перекрученным десятиметровым чёрным сталагмитам. До того, как испорченный климат Армагеддона сделал своё дело, изъеденную кислотой поверхность покрывали вырезанные лица и рты.

Вольфрам разглядел и другие символы, строчки неровных рун и знаки. Чем дольше он смотрел на них, тем сильнее ему казалось, что они двигались и ползали по обелискам, подобно убегающим многоножкам.

Он отвёл взгляд, а когда снова посмотрел на менгиры, символы вернулись на прежние места. Не вызывало никаких сомнений, что восемь монолитов возвели, осуществляя какой-то больший план.

И у капеллана не осталось ни малейших сомнений, что раньше их украшали внутренние органы жертв и омывала кровь — пойманные души отчаявшихся жертв взывали к нему из менгиров.