Ольга Елисеева - Сын Солнца

— Ты видел их? — наконец спросил юноша.

— Кого, ваше величество? — Лицо принца оставалось спокойным.

— Своих друзей в порту. — Губы Яхмеса исказила слабая недобрая улыбка.

Акхан напрягся.

— Среди них двое были и вашими друзьями, — ответил он.

— Да-а, — медленно протянул минос. — Все бросились тебя защищать. И эти калели, и мои бедные спутники, и даже двое жрецов. Стоило Мин-Эвре прикоснуться к твоим детям. Верховная жрица считает, что это заговор, — Темные влажные глаза Яхмеса уперлись в лицо Акхана. — А как считаешь ты?

Принц с трудом перевел дыхание.

— Почему вы спрашиваете меня, ваше величество? Когда все произошло, я был далеко отсюда.

— Ты, кажется, оправдываешься? — Тонкие безвольные губы миноса тронула усмешка. — Они называли на допросах твое имя. Говорили, что ради тебя готовы преступить повеления Лунного Круга. Волю богов.

— Неужели воля богов состоит в том, чтоб забрать моих детей и лишить жизни семь верных вашему величеству подданных? — Принц Победитель чувствовал, что перестает сдерживаться.

— Хочешь посмотреть свой гороскоп? — вдруг спросил царь. — Не тот, что для всех, а настоящий?

Акхан сглотнул.

— Мне показала его Мин-Эвра, — продолжал юноша. — Ты — чудовище. Твои дети — тоже. Лунный Круг считает, что тебе надо запретить иметь дело с женщинами. В противном случае гороскоп сулит беды Великому Острову.

Яхмес встал и прошелся вдоль бассейна.

— Хочешь знать, почему боги забрали твоих детей? Почему пытались убить тебя? Тебе скажут правду, но, предупреждаю, — царь поднял тонкую, как стебелек, руку, — она тебе не понравится. Ты готов?

Принц почувствовал, как у него в груди ворочается мельничный жернов. Сейчас он совершенно ясно сознавал, что сделает все, лишь бы развеять липкую темноту, которая с самого отплытия в Ар Мор сгущалась вокруг него.

— Значит, готов. — По лицу миноса мотыльком промелькнула улыбка. — Я ставлю условие. Не мое, конечно. Его проговорила Мин-Эвра. А она всего лишь голос богов. Ты узнаешь о себе все, если возглавишь наши войска под Туле и принесешь нам победу.

«Значит, Корхану все-таки провалил осаду». В другое время Акхан испытал бы по этому поводу легкое нервное веселье. Но сейчас акалелю было не до злорадства.

— Вряд ли я гожусь для этого дела, — выдавил он.

На лице миноса отразилось непонимание.

— Ты не уверен в желании узнать причину постигших тебя несчастий?

Акхан исподлобья взглянул на царя.

— Я не уверен, что войска могут положиться на командующего, у которого только что отняли детей, — сухо сказал он. — Не предам ли я их? Со зла, из мести, от отчаяния… Простите, государь.

— Тебе надо поговорить с Мин-Эврой. — Яхмес покачал головой. — Ведь твои дети пока живы. Боги еще не покинули гору.

Комета шла из созвездия Льва, засыпая небо фейерверком падающих звезд. Такое случалось раз в тридцать лет и всегда предвещало пришествие Тех. Других. Богов, живущих за изогнутым краем вселенной.

Это они — великие учителя человечества, — жестокие, как наставники упрямого дитяти, прорывались с изнанки миров в хрупкий теплый шарик воздуха, сдавленный ледяным безмолвием.

Их круглые диски зависли над островом на рассвете третьего дня после казни Акханом червяков из железной птицы. Верховная жрица Атлан узнала о случившемся раньше, чем сандалии доносчика Тикаля коснулись прибрежного песка.

Чуть только она заметила над горизонтом поблескивающие безжалостным металлическим светом блюдца, ее сердце сжалось от неведомой тревоги. Хозяева небес никогда не приходят просто так. Им угодны перемены. Они могут потребовать спешного переселения атлан в другие места. Так уже бывало: народ бросал богатые удобные города, бежал, подхватив детей на руки, в дебри лесов или выжженные солнцем пустыни. И все начинал сначала.

Или, напротив, людям позволяли остаться, но взамен… все первенцы жителей Великого Острова отправлялись к небожителям, на их сверкающие диски. Куда и зачем бессмертные уносили человеческое потомство, никто не знал. Должно быть, это было прекрасное место! Боги никогда ничего не объясняют. Они не могут снизойти до людской логики. Единственный способ выжить — подчиниться.

Мин-Эвра нервно хрустнула пальцами. Правду говорят: самое спокойное время для людей, когда боги отвернулись. Она спешно собралась в дорогу. Ее путь лежал на вершину священной горы, где голос «сыновей неба» был слышен особенно отчетливо.

Там в молчании и посте жрица провела сутки. В награду за послушание ей было показано, какое великое святотатство произошло в Ар Мор, и Мин-Эвра всем естеством вняла требованию богов покарать виновного. «Это не должно жить, — был их приговор. — Уничтожь всякое семя от чресл его. А близнецов вручи нам. Мы позаботимся о них».

Великой жрице Атлан даже не пришло в голову спорить. Счастье, что боги удовлетворятся столь малой кровью в оплату за содеянное. Едва вернувшись обратно в город, Мин-Эвра приказала забрать из дома и обезглавить всех наложниц принца Акхана. А затем отдала распоряжение насчет детей.

Теперь он прибыл из похода и требовал встречи. Что ж, она его примет. Великая жрица Великого Острова знает, что сказать наглецу, чье безрассудство едва не подставило под удар всех атлан.

Но принц заговорил первым. Он не спрашивал, за что его наказали, как искупить вину, как рассеять гнев богов над собственной головой и головами сограждан.

— Где мои дети? — был его единственный вопрос.

Сын Солнца совершенно вышел из повиновения. Он не преклонил колен. Не остался на нижней ступени кипарисовой лестницы, демонстрируя уважение к великой жрице. Вместо этого он пересек просторную комнату, где Мин-Эвра принимала гостей, и, толкнув женщину в резное кресло слоновой кости, как коршун, навис над ней.

— Где мои дети, тварь? — Его голос дрожал от ненависти. Левый уголок рта дергался.

Мин-Эвре стоило большого труда сохранить самообладание. Особенно когда она заметила белую пену на губах принца. Акхан явно потерял над собой контроль и теперь мог сделать все, что угодно.

— Они у богов… — Все-таки жрица владела собой. — Отойди, Мин-Акхан, твое бешенство не делает тебе чести.

— Молчать! — Он рявкнул так, что зазвенела золотая ложечка для притираний о край нефритовой чашки. — Ты еще будешь меня учить сохранять честь! После того как казнила моих наложниц и забрала детей!

— Их забрали боги, — ровным тоном возразила Мин-Эвра. — По своей воле я бы не оторвала и крыльев у бабочки. Ты сам виноват. О чем ты думал, когда поднял руку на «сыновей неба»?