Нэйт Кеньон - Орден

И в Санктуарии воцарится Слуга Тьмы.

Рау открыл древнюю книгу.

Он начал ритуал и сразу же ощутил ожидание Белиала. Дрожащий в предвкушении многорукий бог явится во всем своем величии. Слуга Тьмы почувствовал его невиданную мощь. Мысли демона ощупали его ум и стали едины с ним. Они ласкали Слугу Тьмы, убаюкивали обещаниями богатств и безграничной власти.

Слуга Тьмы ощущал пульс силы демонов снаружи башни. Они быстро разделались с капитаном и жалкой кучкой его союзников, вышедших биться на улицы города с подручным оружием в руках. Последние из обитателей Геа-Куля, которые смогли сопротивляться гипнотическому напору едоков. Но они стали легкой добычей для огромной стаи. Капитан пал последним. Прежде он был серьезным противником, но теперь превратился в немощного старика. Слуга Тьмы узрел, как Джероннан исчез под накатившейся волной едоков, успев на мгновение вытянуть вверх руку. Он наделся на спасение. Которого никогда не будет.

В Санктуарии началась война, но пока битва была шуточной. Лишь намек на то, чему суждено случиться. Вскоре сверкнет последняя искра, и восстанет истинная армия. «Легион неупокоенных магов, командовать которым буду я». Они завоюют города и займут все земли. Перед Слугой Тьмы откроются новые возможности.

Щупальца Белиала сжались, возвращая его к текущему моменту. Слуга Тьмы снова взялся за книгу. Достал из кармана одеяния мешочек с порошком и нарисовал знак на теле неподвижной девочки. Даже сквозь глубину ее оцепенения он чувствовал грубую силу, дар ее матери, передавшийся Лие по наследству. Во имя конца этого мира она будет принесена в жертву. Ее душа станет изначальной вспышкой, и он раздует пламя, в котором сгорит Санктуарий. Как еще лучше можно послужить его владыке и хозяину?

Слуга Тьмы произнес привычное заклинание, он пользовался им уже много раз. Тихо и ритмично. Твари, собравшиеся снаружи, окончательно обезумели. Он выбрал время с точностью до секунды. Вокруг него собиралась энергия, гладкие стены обдувал ветер. Наконец-то он достиг кульминации своего мастерства. Едоки завопили, выражая свою любовь к нему, они кружились и метались вокруг башни. Он командовал армиями Горящих Преисподен, подчиняя их своей воле так, как делал Бартук.

На полу были сделаны желобы, чтобы сконцентрировать силу девочки и направить ее в нужное русло. Она должна хлынуть вниз, через центр Черной Башни, и напитать то, что находилось ниже. Соединиться с энергией бесчисленного множества других.

Слуга Тьмы принялся за дело.

Они гуськом взбирались по скользким ступеням. Микулов поглядел на ноги Фарриса, который настоял на том, что пойдет первым. Сердце монаха, обычно бившееся медленно и ровно, ускорило свой ритм. На коже монаха выступил холодный пот. Он стремился к этому всю свою жизнь, но испугался, что, столкнувшись лицом к лицу с пустотой, может замешкаться. А ведь даже мгновение может оказаться решающим.

«Ты не готов». Он будто снова услышал голоса наставников. Резкие, осуждающие. Они сидели в зале на своих местах, в церемониальных одеяниях. Их длинные седые бороды и гладко выбритые головы были почти одинаковы. «Ты должен остаться и тренироваться, пока не обуздаешь свою гордыню и вспыльчивость. Иначе ты совершишь непоправимую ошибку».

Но Микулов покинул монастырь, исчез, как вор, пока монахи спали. А теперь настал день расплаты, и он струсил, как маленький мальчик.

«Возможно, наставники правы, а я — просто дурак».

Микулов медитировал в лагере Первых и узнал зов богов. Он взял себя в руки и обрел уверенность, которая вела его в этом долгом путешествии. Но шум армии демонов возрастал, и он вновь засомневался.

Фаррис добрался до самого верха. Капала вода, их одежда промокла. Сквозь решетку проникал противный серый свет.

— Не могу сдвинуть, — прошептал Фаррис, упершись в нее плечом. — Слишком тяжелая…

Кто-то дернул за решетку с другой стороны, и Фаррис едва не упал. Чудовищная когтистая лапа схватила его за шею, выдергивая наружу.

Кто-то из Первых предостерегающе крикнул. Микулов обернулся и увидел мерзких тварей, скопившихся у лестницы. Они принялись взбираться следом за людьми.

«Ловушка». Микулов мгновенно преодолел последние ступени. Энергия буквально вышвырнула его наверх. Перекатившись, он встал на ноги, держа наготове оружие.

Он очутился посреди огромного внутреннего двора, мощенного камнем. Со свинцовых небес брызгал холодный зловонный дождь.

И все пространство кишело адскими тварями.

Группа мускулистых монстров, лишенных кожи, приближалась слева, на четвереньках. Их морды, похожие на собачьи, скалились, с клыков капала кислота. Микулов заметил и демонов в женском обличье, с мечами в руках. Их чувственные формы были обезображены проступающими синими венами. Чудовищные жуки и рой летающих насекомых, с жалами по пятнадцать сантиметров в длину, низко кружили в воздухе. А сотни, если не тысячи, едоков крались вперед, подняв к небу свои круглые личины.

Фарриса выдернул из туннеля краснокожий надзиратель. Он командовал собакоголовыми — рогатыми мускулистыми падшими, глаза которых горели демоническим огнем. Надзиратель закинул голову и завыл, молотя себя по раздутой груди когтистыми лапами и хлеща шипастым кнутом по спинам прислужников. Микулов подумал, что Фарриса сейчас же разорвут на куски, но твари расступились, и тот, улыбаясь, прошел между ними.

— Добро пожаловать в Преисподнюю, — произнес Фаррис.

Орда демонов оглушительно и мерзко завопила от возбуждения.

Томас выкарабкался из колодца и стал рядом, моргая, пока глаза приспосабливались к тусклому свету. На его лице появилось изумление.

— Ты? — выдавил он. — Только не ты, Фаррис, нет.

Тот ухмыльнулся. Его зрачки расширились и замерли, а кожа покраснела.

— Он под властью другого, — прошептал Микулов. — Одержим точно так же, как Эгиль.

— Ты думал, я буду сидеть и ждать смерти вместе со всеми вами? — фыркнул Фаррис, буравя монаха гипнотическим взглядом. — Я по своей воле присоединился к Слуге Тьмы.

— Слуге Тьмы? — переспросил Томас. — Гаррету Рау?

Фаррис кивнул.

— И они сделали тот же выбор, — заявил он, показывая на троих, выбравшихся из колодца.

Друзья Фарриса быстро окружили колодец. Когда наружу вылез Каллен, а потом еще несколько Первых и наконец Каин, то предатели стали надвигаться на них. Каллен принялся недоуменно озираться по сторонам, но Каин, похоже, сразу понял, что произошло.