Энди Смайли - Адептус Астартес: Омнибус. Том I

— Послушник Фраэль.

Вейн проконсультировался со своим нартециумом, вводя данные с клавиатуры и считывая показания.

— Возраст тринадцать лет, начальная стадия имплантации.

— Почти нет признаков разложения, — негромко заметил Арго.

— Нет. Кровь и пробы ткани указывают на то, что он умер три или четыре дня назад. Я бы предположил: за день до того, как мы прибыли.

— Четыре месяца, — прошептал Арго, окинув взглядом руины. — Он пробыл под развалинами четыре месяца, и мы опоздали лишь на три дня. Это…

— Что?

Вейн захлопнул свой нартециум и очистил дисплеи. Хирургические инструменты втянулись обратно в медблок.

— Это… несправедливо, — закончил Арго.

Он знал, как глупо звучат его слова.

— Если бы он был полностью человеком, — сказал Вейн, — то умер бы в первые две недели. Голод. Жажда. Травма. Чудо, что его имплантаты позволили ему прожить так долго. Почти шестнадцать недель, Арго. Это само по себе достойно упоминания в свитках славы.

До сегодняшнего дня они избегали обсуждать шансы на успешное завершение миссии. Это было задание того сорта, от которого не ждешь почестей.

— Шестнадцать недель…

Арго закрыл глаза, но линзы его шлема продолжали смотреть на Вейна немигающим взглядом.

— Даже без анабиозной мембраны, — Вейн стучал по клавишам на браслете нартециума, — наша физиология позволяет замедлить метаболизм и практически остановить многие биологические процессы. Предположение, что Астартес из генетической линии Рогала Дорна способен оставаться в живых так долго, не выходит за рамки вероятности.

Арго кивнул. Полностью сформировавшийся космодесантник может выжить, в принципе может выжить. Но и это не наверняка. Капеллан оглянулся через плечо туда, где лежало тело послушника.

— Кины! — рявкнул передатчик. — Скоты на южном периметре!

Арго и Вейн уже сорвались с места.

— Я опять налагаю на вас епитимью, Имрих.

— Да, брат-капеллан. Непременно выполню ее после того, как мы прикончим этих сукиных детей. Им отчего-то не понравились мои трофеи.

Второе тело обнаружили двумя часами позже в пятидесяти метрах от первого. Это был иссохший труп, глубоко в процессе мумификации. У Вейна несколько минут ушло на то, чтобы идентифицировать его как послушника Амадона, пятнадцати лет, вторая стадия имплантации.

— Этот мертв уже многие месяцы, — сказал Вейн.

Не было нужды указывать на раздавленные ребра мальчика и оторванную правую ногу. Обломки скаутской брони еще покрывали обезвоженный труп.

— Он погиб, когда обрушился дворец.

Капеллан проводил над Амадоном погребальный обряд, когда обнаружен был первый выживший.

— Арго, — в переговорном устройстве треснул возбужденный голос Вейна, — кровь примарха, Арго, иди сюда!

Арго сжал зубы:

— Минуту, пожалуйста.

Он прижал разрезанную ладонь к черепу мертвеца:

— Арго, сейчас же!

Капеллан заставил свое сдвоенное сердце биться медленнее, подавил нетерпение и закончил обряд. Это вопрос традиции. Это было важно. Мертвые требовали уважения за принесенную ими жертву. Прошла, казалось, вечность, прежде чем Арго смог подняться на ноги и подойти туда, где Вейн и Деметриан помогали выжившему выбраться из кучи щебня.

Система наведения в шлеме мгновенно очертила фигуру. Сработал предохранитель. На сетчатке Арго вспыхнул рунный символ. Выявлено генное семя. Отказ наводиться на цель.

Человек был худ, как скелет, и ноги его дрожали. Линзы равнодушно проецировали изображение смахивающей на призрак фигуры, и поначалу Арго обратил внимание лишь на чуть теплящиеся жизненные показатели, высветившиеся под именем человека. Капеллан не поверил бы, что кто бы то ни было, пусть даже Астартес, способен выжить на такой стадии истощения.

Арго прочел имя за секунду до того, как Вейн и Деметриан подвели человека достаточно близко, чтобы капеллан смог его узнать. Со впавшими глазами и щеками, казавшийся скорее мертвым, чем живым, пожилой Астартес ухмыльнулся при виде Арго. Капеллан не мог не заметить сходства этого истощенного лица со своим собственным шлемом-черепом.

— Кого вы там откопали? — прокричал в передатчике Имрих.

Он был недоволен тем, что пропустил момент находки.

Арго попытался ответить, но язык ему не повиновался. Вместо капеллана отозвался Вейн:

— Нохлитан. Мы нашли сержанта Нохлитана.

Похожий на скелет сержант, тренировавший Арго и Вейна в одном подготовительном отряде, продолжал улыбаться и разглядывать внушительные формы черной силовой брони Арго.

— Привет, мальчик, — произнес Нохлитан. Голос его оказался сильным, несмотря на хрип и на дрожь в ногах. — Вы не слишком-то торопились.

— Мы… Мы не знали…

— Да уж, с таким красноречием только в капелланы. — Сержант поперхнулся и закашлялся с сухим, свистящим звуком. На губах его выступила кровь. — А теперь перестаньте пялиться, как идиоты, и вытащите остальных моих ребят.

Трое из них выжили. Трое из десяти.

Этого было достаточно, чтобы оправдать задание. Даже более чем достаточно. Единственный спасенный послушник ордена оправдал бы риск. Они продержались в руинах четыре месяца, и каждый выглядел изможденным скелетом, чьи жизненные показатели едва-едва мигали на дисплее нартециума Вейна. Нохлитан был единственным, кто мог говорить. Двое послушников в разбитой броне представляли собой сплетение иссохших конечностей. Оба едва дышали, выныривая из забытья и вновь в него погружаясь.

Отделение оказалось замурованным в своем склепе с момента обрушения дворца. Подготовительное отделение Нохлитана сражалось на подземных этажах, когда заряд сдетонировал, и не смогло выбраться из пораженной зоны.

Семеро мертвых. Трое живых. Маленькая, но радостная победа, вырванная из челюстей катастрофы.

Пока сервиторы грузили оборудование и рабы готовили «Ястреб» к взлету на орбиту, Арго сидел рядом с Нохлитаном в тесном медицинском отсеке. Вейн занимался двумя послушниками, каждый из которых был не старше шестнадцати.

— Священная длань Дорна, — пробормотал Нохлитан, в упор глядя на капеллана серыми глазами. — Что произошло с Вейном?

— Демон.

— Этот демон мертв?

— Конечно мертв.

— Да, разумеется. Видишь вон того? — Нохлитан слабо махнул в сторону ближайших к нему носилок. — Это послушник Зефарай.

Зефарай хрипел в дыхательную маску, закрывавшую половину его лица. Участки ткани на его шее и висках были воспалены, вены вздувались зигзагами молнии.