Энди Смайли - Адептус Астартес: Омнибус. Том II
— Мне приказали взять тебя на задание, — сердито проворчал Бориско, — но это не значит, что ты мне нравишься.
Коул посмотрел на остальных. Жрец нервно теребил икону на цепочке от солдатского медальона и шептал катехизисы. Эрц стоял с прямой спиной и правильной выправкой, даже несмотря на усталость, и с нескрываемым презрением уставился на ксеноса. Здоровяк Кобург присел и поигрывал ожерельем из орочьих зубов, словно перебирал молитвенные бусы. Рука Йодля застыла над воспламенителем мелты. Касарта подбрасывал в воздух один из своих многочисленных ножей из висящего крест-накрест ножевого пояса.
Ему нужно было разрядить атмосферу. Если они собираются закончить задание кому-то придётся растопить образовавшийся лёд.
— Как нам к тебе обращаться? — спросил Коул, настороженно смотря на сержанта.
— Да, какая у тебя кличка? — присоединился недобро ухмылявшийся Гайст.
— Кличка? — прокаркал крут.
— Как — тебя — зовут? — подчёркнуто медленно произнёс Джокер. Обычно люди так разговаривали с теми, для кого низкий готик не был родным языком, полагая, что если говорить медленно или громко, то так или иначе слова станут понятнее.
— Зовут — Пангор Юма, — неожиданно ответил крут, — из клана Том.
У его неразборчивого низкого готика был необычный акцент, словно похожий на клюв рот мешал ксеносу правильно проговаривать звуковые формы. Но, если на чистоту, то Арно никак не мог привыкнуть к тому, что птичий гуманоид вообще говорил.
Остальные солдаты продолжали с опаской смотреть на крута, больше всех нервничал Малыш. В таких ситуациях становилось абсолютно ясно, почему Букая называли “Малышом”.
— Крут — так крут, — жёстко сказал Бориско. Повернулся к взводу и завершил. — Пошли. Выступаем.
Шкуродёры приготовились продолжить путь.
— В какую сторону мы идём, сержант? — спросил Вандеркамп. Вандерз был печально известен тем, что вообще не умел ориентироваться на местности.
Павле оглянулся через плечо на долговязого наёмника.
— Ты — следопыт, крут. Куда идём?
Юма присел на корточки в центре поляны, сжимая в одной руке винтовку, как посох. Опустил вторую когтистую руку в грязь, закрыл глаза и резко дважды втянул носом воздух.
— Ненавижу чёртовых ксеносов, — ругательство Бориско больше походило на усталый вздох.
Пернатый прищурил белые глаза без зрачков на сержанта.
— Чёртовы ксеносы! — пронзительно прокричал он.
— Завязывай с мерзкими ксено-оскорблениями! — Павле набросился на крута с яростью кибер-мастифа. — Мы — люди Его Великолепнейшего Императорского Величества, представители великой расы и кстати именно мы господствуем в галактике, а не подонки-наёмники, вроде тебя.
— …вроде тебя, — передразнил крут.
Бориско устремил на него исполненный горячей ненависти взгляд и похоже собрался наброситься на агента Инквизиции, но передумал. Сквозь стиснутые зубы донеслось разочарованное рычание, словно это было всё, что он мог себе позволить вместо того, чтобы сбить Пангора Юму на землю.
Крут спокойно указал длинным когтем на юго-запад.
— Мы идти туда, — прокаркал он.
Спустя три часа взвод оказался на месте падения. Коул не мог не задуматься добрались бы они сюда так быстро без ксеноса. Крут шёл первым, преодолев половину пути в густых ветвях тесно растущих деревьев.
Пангор Юма вёл за собой извилистую колонну шкуродёров, но пока они, держа оружие наготове, ускоренным маршем двигались друг за другом в окружении пышных веерных пальм, он почти непрерывно отклонялся по широкой дуге в сторону. Ксенос преодолевал расстояние между деревьями, перепрыгивая с ветки на ветку.
Первое предупреждение охотники получили, когда едва не наткнулись на место, где разбилась “Валькирия”. Раздался пронзительный свист следопыта. Он висел примерно посередине дерева пога, цепляясь одной рукой за лиану и указывая когтем на душные джунгли впереди.
А затем увидели и они. Лесной навес разорвали и позволили естественному солнечному свету проникнуть в зелёный мирок, открыв грязные небеса. Листья и ветви измельчило что-то большое и тяжёлое, промчавшееся на огромной скорости к земле.
Охотники заморгали от ярких солнечных лучей и кожей почувствовали их жар. Они уже поняли, что задание подходит к концу.
Имперцы прошли по становившемуся всё ужасней опустошительному следу три километра и наткнулись на упавшую “Валькирию”. Можно было понять, что это “Валькирия”, но и только. Сейчас штурмовик выглядел, как большая пуля. Крылья оторвались, пока транспорт мчался к земле сквозь плотные джунгли. В обшивке виднелись пробоины, моноблочный корпус жестоко искромсали ветви. Ветровое стекло и все иллюминаторы разбились: не осталось ни одного куска целого бронестекла. Повсюду среди деревьев с красной корой были разбросаны куски сбитого штурмовика.
Большая часть взвода рассыпалась вокруг “Валькирии”. Бориско, Коул, Касарта и Вандеркамп пробрались внутрь через опущенную заднюю рампу, чтобы осмотреть разбитый фюзеляж. Крут держался в стороне, наблюдая за происходящим с ветки, его жилистое тело плотно облегал плащ.
— Почему рампа открыта? — спросил Вандеркамп.
— Наверное, открылась при падении, — предположил Касарта.
— Сомневаюсь, — ответил Коул, рассматривая большой гидравлический механизм, управляющий аппарелью. — Кто-то специально её открыл ещё в воздухе.
— Насколько я понимаю, это не стандартная процедура при приземлении, — вмешался Бориско. — Это задание не предусматривало высадку на гравишютах, и Вайн ничего об этом не говорил.
Хотя, судя по сообщениям, “Валькирия” разбилась всего несколько часов назад, вода уже капала из верхней части упавшего транспорта. Невероятно, но, несмотря на катастрофическую аварию, он всё ещё стоял вертикально. Внутри оказались порванные листья, лианы и ветки, они попали сюда во время драматического полёта сквозь полог дождевых лесов.
В пассажирском отсеке шкуродёры обнаружили три тела, которые лежали между прочными металлическими сидениями со спинкой. Все три были в чёрно-серой камуфляжной форме. Рядом на рифлёном полу валялись хеллганы. Охотники сразу же поняли, что перед ними имперские штурмовики.
— Славные парни, — ухмыльнулся Касарта.
— Нет, — ответил Бориско. — Мёртвые славные парни.
Всех штурмовиков убили. Один из них так и остался сидеть, его тело удерживали ремни безопасности. Голова опустилась на грудь. При беглом осмотре стало ясно, что, скорее всего, он умер от потери крови или шока, когда ему в лицо вонзились осколки визора. Возможно, при приземлении пострадали внутренние органы, но имперцы этого не видели.