Денис Белый - Нас больше нет

Выкопав небольшое углубление под дверью, Амур задумался на мгновение, затем подозвал Зора.

— Сын, ты должен пролезть в эту щель и отодвинуть засов, сможешь?

— Конечно, отец.

— Если не удастся отодвинуть засов, сразу же лезь обратно. Если заметят, могут и убить ненароком.

Зор закивал головой. Амур стал внимательно следить за охранником в окошко и когда тот максимально исчез и поля зрения, скомандовал ребёнку. Тот с лёгкостью шмыгнул под дверь и уже пытался сдвинуть засов. Он еле доставал до него, а прочный затвор, никак не поддавался.

Сердце императора выстукивало частую дробь. Он не столько переживал за то, сумеет ли Зор открыть дверь или нет, как за то, чтобы он успел пролезть назад, в случае если заметят.

Охранник вскоре появился вдалеке, неторопливо шествуя в сторону сарая.

— Зор, бросай, лезь обратно, — прошептал Амур.

Мальчуган будто не слышал его и продолжал тщетные попытки сдвинуть прочный кусок железа. Засов скрипел, казалось на всю округу страшным грохотом. Зору удалось его сдвинуть где-то на четверть, когда вдруг охранник встрепенулся, заметив неясное движение у сарая и перехватив поудобнее копьё, ускорил шаг.

— Зор, бросай! — уже громче крикнул Амур.

Засов заскрипел сильнее, охранник уже бежал, что-то крича во всю глотку. До сарая оставалось пара десятков шагов. Ребенок сильнее упёрся и рывком вытащил неподатливую железяку из пазов, повалившись вместе с ней на землю.

Амур распахнул дверь, и чуть не напоровшись на копьё, схватил его за древко, дёрнул на себя, вырвав из рук бойца. Отбросил в сторону. Охранник тут же ухватился за кривой меч, висевший на поясе.

Глаза императора налились кровью, взгляд сделался безумным, в разуме в один миг вскипел безудержная ненависть. Охранник слегка растерялся, стал пятиться назад, выставив перед собой оружие. Он что-то громко кричал, и было видно, что очень напуган, но Амур ничего не слышал, в его ушах стоял противный гул, который сильно раздражал и добавлял ещё больше злобы. Со стороны дальних построек бежали несколько человек, сверкая в лунном свете оружием.

Император резко прыгнул в сторону бойца, отбил неуверенный вялый взмах клинка и, ухватившись обеими руками за голову охранника, со всей силы крутанул её в сторону, что послышался короткий хруст ломаемых позвонков. Выхватив у обмякшего тела меч, он направился навстречу бегущей подмоге.

Как только первый охранник оказался в близости боя и попытался сделать рубящий удар, Амур ударил в ответ, что от силы удара, меч противника выскочил из руки и отлетел на приличное расстояние. Не делая паузы, Амур вторым взмахом клинка, отрубил тому голову. Ещё пятеро подоспевших, довольно уверенно стали зажимать императора.

В каждый свой удар, Амур вкладывал неимоверную силу, часто выбивая из рук противника оружие. Иногда успевал, и очередное тело валилось на землю.

В каком-то нечеловеческом бешенстве, Амур сделал рубящий удар сверху вниз и, разлетевшийся пополам меч противника, не дал больше шанса последнему бойцу, рухнувшему на землю с разрубленным от плеча до груди телом.

Со стороны дома торговца бежали в его сторону ещё около десятка бойцов. Из горла императора вырвался глухой рык, больше похожий на звериный. Он уже ничего не соображал, лишь шёл вперёд с безумным налитым кровью взглядом.

Бойцы замедлили свой бег и стали приближаться уже как-то неуверенно. Они боялись его, боялись взгляда полного решимости и нечеловеческой злобы.

— Стой, Асур! — послышался крик сзади. Амур обернулся.

Янур стоял возле сарая и держал за волосы Зора, приставив к его горлу короткий кинжал.

Амур не сразу сообразил, что происходит, и метнулся в сторону толстяка. На полпути остановился. Сердце вдруг сильно сжалось, что стало невыносимо больно в груди. Голова немного закружилась, с разума постепенно сползала пелена ненависти. Император сделал несколько шагов в сторону торговца, ноги плохо держали, подгибаясь в коленях.

— Сын… — прохрипел Амур.

Сильный удар в затылок, на мгновение взорвал мир яркими всполохами, тут же погрузив сознание в темноту.

Сильно хотелось пить. Император облизнул пересохшие губы. Голова раскалывалась от боли. Еле разлепив веки, он некоторое время лежал без движений, пытаясь осознать реальность. В пространстве царил полумрак, слегка освещаемый лучом света, пробивавшимся сквозь узкое окошко у потолка.

Амур приподнялся на локтях, осмотрелся. Он находился всё в том же сарае, что и прежде.

— Зор… — еле слышно позвал.

Тишина ответила своим неизменным молчанием. Кроме него, в сарае больше никого не было. Амур быстро восстановил в памяти произошедшие события. Последнее, что удалось запечатлеть это — кинжал у шеи ребёнка и испуганные глаза торговца. Император рывком поднялся на ноги, но тут же рухнул обратно в солому, будто кто-то невидимый сильно его дёрнул.

Руки были скованы тяжёлыми кандалами, короткими цепями, вбитыми в стену. На ногах висели ещё более мощные оковы, к которым был прицеплен огромный булыжник, через отверстие, пробитое в нём насквозь.

Снаружи послышались шаги. Дверь медленно отворилась, у входа стоял толстяк, оценивающим взглядом смотрел на императора и чесал подбородок.

— Хвала богам, хвала великому Мадишу! Как же я не ошибся, сами небеса послали тебя ко мне. Я знал, что мои старания когда-нибудь будут вознаграждены, — расплылся в ехидной улыбке торговец.

Амур равнодушно посмотрел на него и откинул голову назад, прислонив к холодной стене.

— Что молчишь, странник?

— Верни сына, Янур, и я забуду обо всём. О твоем обмане и о твоей подлости, — тихо сказал император, не отрывая взгляда от потолка.

— Хех, — усмехнулся толстяк. — А кто мне вернёт шестерых храбрейших бойцов, которые по твоей милости теперь кормят рыб в водах великого Индура? Так что, обмен хоть и неравноценный, но с тебя пока больше нечего взять, — торговец переступил порог. Следом вошёл Акир, поставил на землю невысокий деревянный бочонок, а на него положил пышную подушку. Толстяк присел и вновь уставился на императора, слегка скалясь в ехидной улыбке.

— Знаю, ты хотел покинуть так ненавистные тебе эти стены. Сегодня я исполню твоё желание, радуйся, Асур.

— Сына верни… — тихо повторил император.

— Его я оставлю пока у себя, чтобы ненароком ты не вздумал дурить более, а то совсем оставишь меня без людей, — расхохотался вдруг толстяк. — Эх, таких бы бойцов мне сотню, как ты, и можно было брать жизнь за бивни.

— Так что же ты, Янур, не нанял меня справедливо, как полагается достойному сыну своего народа? Что же ты как змея, обвился ложью?!