Дэн Абнетт - Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I

Он сделал паузу.

— И нужно чтобы вы увидели это как можно скорее.

— Почему? — спросил гигант.

— Потому что вы на пороге великой войны.

— С кем?

— С самими собой.

Астартес замер. Грамматикус услышал тихий щелчок вокса в его шлеме. В дрожащем свете свечей он принялся ждать, пока десантник закончит свою беседу.

Наконец гигант повернулся к Джону.

— Что за сообщение хочет нам передать Кабала?

— Я не знаю. Я здесь только для того, чтобы сказать вам об этом.

Астартес посмотрел на псайкера.

— Меня вызывают. Сопроводи его и не позволяй ему воспользоваться его уловками.

Псайкер кивнул.

Десантник открыл ворота и вышел на свет. Прежде, чем ворота закрылись за ним, Грамматикус увидел, что рептилии, нарисованные на стенах, были драконами с тремя головами. Гидры.

— Сюда, — обратился псайкер к Джону.

Он следовал за псайкером через залы, комнаты и коридоры здания, в расположении которых было столько же логики, сколько и в запутанных улицах Мон Ло. Все помещения оказались погружены в темноту, а пылезащитные чехлы накрывали немногочисленную мебель. Грамматикус решил, что здесь довольно удобно и безопасно.

Единственную горящая свеча находилась в руках у псайкера.

— Так это ты меня сюда завел, да? — спросил Джон. — Ты затуманил мой разум и вывел меня к этому дому?

— Не самостоятельно, — прозвучал ответ. — Ты силен. Мы знали о том, что ты был здесь несколько недель, наблюдая за нами. И мы решили узнать, зачем.

— Ты не Астартес.

Человек обернулся, но Грамматикус все еще не мог видеть его лица.

— Альфа Легион использует все доступные средства, чтобы завершить свою работу. Мне выпала честь служить им.

Наконец они вошли в темную гостиную с накрытыми все теми же чехлами стульями и кроватью. На столе оказался кувшин с Нуртийским вином, несколько небольших серебряных кубков и немного фруктов.

Псайкер еле заметно кивнул и в комнате загорелись десятки свечей. Свет заставил маленьких ящериц на полу убежать обратно в темноту.

— Я нелюблю электрический свет, — произнес псайкер. — Он окончательно убивает тьму. Свечей вполне достаточно.

— А тьма еще один инструмент Альфа Легиона? — спросил Джон.

Даже не имея возможности видеть его лицо, Грамматикус понял, что псайкер улыбается.

— А ты внимательно наблюдал за нами.

— Это моя работа.

— Налей себе вина, угощайся — предложил псайкер, сев на кровать и поставив свечу на стол.

Джон налил себе вина. Нужно было чем-то промочить горло, хотя он предпочел бы воду. Поднеся кубок ко рту он сосредоточился, чтобы не попасть под действие алкоголя.

Затем он сел напротив псайкера.

— Тебя зовут Шир, так?

— Да.

— А ты неплохо владеешь пирокинезом. У меня нет даже задатков этого.

Шир пожал плечами.

— Ты имеешь то, что имеешь, Джон. Твои таланты впечатляют меня намного больше. Логокинетика это редкость.

— Ты видишь это во мне?

— Конечно, — кивнул Шир. — Но я не могу понять, это относится к любому языку, или только к определенным группам?

— Никогда не сталкивался с языком, которым не мог бы овладеть.

— И речь ксеносов?

Грамматикус улыбнулся.

Их языки не настолько сложные. Зависит от строения тела и органов, которые они используют для общения. Я их понимаю, но не в состоянии нормально ответить. Не могу произнести правильные звуки. Хотя некоторые слова сложны для понимания. У Эльдар есть специфичная форма глагола, которая всегда сбивает меня с толку.

— И ты можешь определить откуда человек по его речи? — спросил Шир, перейдя с низкого готика на Синхальский.

— Хорошая попытка, — ответил Джон на том же языке. — Но твой палатальный звук выдает тебя. Хорошо говоришь по Синхальски, но гласные Фарси слишком низкие. И что-то еще. Ты узбек или азербайджанец.

— Узбек.

— И длинные дифтонги. Был на Марсе, да?

— Я провел восемь лет среди жителей Иплавиан Максимал. У тебя талант. Полагаю, ты так же хорошо отличаешь правду?

Грамматикус кивнул.

— Да. Меня очень трудно обмануть. Я надеюсь, ты сообщишь об этом факте своим хозяевам когда мы будем беседовать. Я легко различу ложь, но лгать Альфа Легиону я не буду.

Послышался смешок.

— Ты можешь узнать, если тебе солгут, но у нас нет никаких гарантий, что ты говоришь правду.

— Справедливо, — согласился Джон и сделал еще один глоток.

— Так как вы пригласили Альфа Легион? — спросил Шир. — Они захотят узнать.

— Это заняло лет десять, — начал Грамматикус. — Агенты, вроде меня, подготовили почву. Испоьзуя Имперские коды и шифры мы внесли изменения в структуру данных о Крестовом Походе. Сотни мелочей, которые, как мы расчитывали, привлекут Альфа Легион. Поменяли несколько приказов и сообщений. Шаг за шагом мы пришли к тому, что когда шестьсот семидесятой Экспедиции потребовалась помощь в войне на Нурте, на запрос Лорда-командира Наматжиры ответил именно Альфа Легион.

— Великая Терра, — выдохнул Шир. — Это потрясающе. Уровень доступа, влияния… Невероятно! Такая тонкая манипуляция.

— Это путь Кабалы. Стратегия, тонкое воздействие, это по их части. Они смотрят далеко в будущее.

— Они могли просто попросить.

Грамматикус рассмеялся.

— Это не в их стиле. К тому же, неужели Альфа Легион согласился бы?

— Никогда, — признал Шир. — Слушай, на твоем месте я бы рассказывал им это очень осторожно. Альфа Легион гордится тем, что все знает. Они ставят это выше всего остального, и не допускают даже мысли, что кто-то может знать больше них. Этим они выигрывают свои битвы. Но больше всего они ненавидят, когда ими пытаются манипулировать.

— Спасибо за предупреждение. Я догадывался, что это может создать проблемы, — Грамматикус поставил пустой кубок на стол. — Хотя вы не стесняетесь манипулировать другими. Вы завели меня сюда. Вводили меня в заблуждение с тех пор, как я оказался в Мон Ло, и затуманили мой рассудок, нагло таща меня к себе.

— Ну, не совсем, — сказал Шир.

— Не скромничай, ты только что это признал.

Шир взглянул на Грамматикуса. Было трудно смотреть на него, не видя лица, но Джон почувствовал тревогу.

— Джон, я не скромничаю. Да, мы привели тебя сюда, но только после того, как нашли тебя. Это случилось когда ты вошел на площадь, перед храмом. До того мы вообще не знали, что ты в городе.

— Нет. До того. Я…

Шир встал.

— Хочешь сказать, что на тебя оказывали воздействие с того момента, как ты вошел в город?