Нэйт Кеньон - Орден

Прикрыв рукавом туники лицо, Каин почувствовал другой запах, от которого у него свело желудок. Горелая плоть. Огонь в пещере почти обжигал его, но он шел дальше, выкрикивая имя Лии. И слышал лишь треск пламени.

Вскоре он обнаружил обгорелые останки тел. Скрюченные руки, вытянутые вверх, будто в последней попытке спастись. Нет надежды найти ее здесь. Надо возвращаться. Но густой дым клубился, наполнял легкие, и он потерял верное направление. Он спотыкался на каждом шагу, пока кто-то не схватил его и не вытащил наружу. Он судорожно дышал и кашлял, по лицу струились слезы.

«Девочка моя». Слова постоянно звучали в его голове. Гаррет Рау захватил Лию. Он ощутил черную дыру в сердце, которая грозила поглотить его целиком. Вспомнил ночь, когда Джеймс спас его и Лию из горящего дома в Калдее. Теперь его выручил Микулов.

— Ее тут нет, — сказал Микулов. — Слушай меня. Ее забрали. Она жива, Декард.

Каин медленно пришел в себя. Оглянувшись, он увидел группу людей. Это же Первые! И все — с разными ранениями. У одного рассечена щека, у другого — сломана рука. Члены ордена имели затравленный и пришибленный вид. Они были, как побитые псы. Их глаза метались, будто они ждали нового нападения.

Каин огромным усилием воли восстановил самообладание. Его легкие еще жгло. Но времени нет. У Лии есть шанс, если он сохранит спокойствие и рассудок. Он не сдастся.

— Мы пытались сражаться, но они превосходили нас числом, — произнес Фаррис.

Они все еще стояли на поляне, и Каин подробно расспрашивал каждого о случившемся. Самый молодой и сильный из выживших, Фаррис, похоже, был единственным, кто мог рассказать о случившейся бойне, не сломавшись.

— Появились совершенно неожиданно. Люди из Геа-Куля, с ножами и вилами, и другие… невероятные твари. Козлоноги, падшие и чудовищные ходячие мертвецы. Некоторым удалось сбежать в лес, посреди всего этого безумия. С холма я видел, как они окружили Лунда и девочку. Он отстреливался из лука и убил многих.

Фаррис кивнул в сторону пещеры.

— Они взялись сжигать тех, кто погиб там. Там есть тела горожан, из них торчат стрелы Лунда.

Оставшиеся что-то забормотали в знак согласия, стараясь не глядеть на висящего на кресте Лунда — ярчайший символ их поражения.

«Они устроили бойню в назидание, — подумал Каин. — В качестве предостережения».

— Что произошло с Лией? — вымолвил он.

— Они убили Лунда прямо у нее на глазах. Вороны… на него напали целая стая. Он не успевал сбивать их стрелами. Его наконец одолели, а потом те твари взялись за Лию.

Фаррис покачал головой, воспоминания терзали его.

— Но она начала защищаться. Не представляю, как она это делала. Похоже, она обладает мощной магией. Она уничтожала врагов, будто невидимой огромной рукой. Одного подняло в воздух и разбило о скалу. Но они кинули в нее отравленный дротик. Она потеряла сознание, и они ее утащили.

— Куда?

— Я… я не знаю, — ответил Фаррис. Он оглядел своих товарищей, и его окровавленное лицо покраснело от гнева. — Но это урок для нас всех! Многие давно хотели покончить со злом, но нас вынудили ждать! Мы поверили тому, что помощь на подходе. И поглядите, чем для нас это обернулось!

Фаррис показал на изувеченное тело Лунда, а потом на Каина.

— Ты — не спаситель! — крикнул он. — Настоящий Хорадрим не допустил бы такого. Праведный путь давно утерян. Даже не пытайся его обрести! Санктуарий переменился, и не к лучшему! Нам надо перестать тешить себя выдумками и притворяться, что мы герои. Все мы сможем хорошо послужить истине в другом месте — подальше отсюда.

Собравшиеся закивали. Микулов хотел что-то сказать, но Каин поднял руку, останавливая его.

— Вы — хорошие люди, — начал он. — Я благодарю вас за отвагу, проявленную сегодня. Я не Хорадрим и никогда им не был. Я просто старый книжник. Возможно, Фаррис прав. Простите меня.

Весь в слезах, Каин, спотыкаясь и едва не падая, без посоха в руке, зашагал прочь. Нет смысла больше терпеть. Их постоянно обставляли. И что хуже всего, вполне вероятно, что поиски братьев-Хорадримов были тщательно срежиссированной Рау и Белиалом постановкой. Он уподобился марионетке, которую дергали за ниточки.

Каин достал пергамент из кармана и аккуратно развернул его. Больше тридцати лет он изгонял из памяти исчезновение жены и сына, так, будто их вообще никогда не существовало. Но скорбь, чувство вины и гнев с новой силой навалились на него и сдавили ему грудь.

С сожалением вынуждены сообщить, что вчера на дороге, ведущей на восток, был обнаружен брошенный фургон, сильно поврежденный. В нем, как мы установили, находилась Ваша жена Амелия и Ваш четырехлетний сын Джеред. Их тела найдены там же, как и останки кучера. Судя по их состоянию, произошло преступление.

В самое ближайшее время мы вышлем своих представителей, чтобы получить от Вас необходимую информацию. Будьте уверены, мы установим истинные причины этого ужасного происшествия.

С искренними соболезнованиями,

Каин с величайшей осторожностью сложил пергамент и спрятал обратно в карман. Люди короля подозревали, что это — дело рук разбойников, но виновные ускользнули. Правосудие не свершилось.

Спустя некоторое время он увидел рядом с собой Микулова.

— Зачем ты так? — тихо произнес он. — Все, за что ты боролся…

— Без толку, — пробормотал Каин. — В Санктуарии нет Хорадримов. Даже я — лишь бледная тень того, кем мог бы стать. Если бы я слушал тех, кто любил меня, если бы я принял свою судьбу, я бы остановил зло. Я был бы достаточно силен. Но я отвернулся от самого себя.

Внезапно он умолк.

— Мы должны смотреть правде в глаза, — продолжил он, останавливаясь и хватая Микулова за руку, как утопающий. — Мы одни, и Ратам надвигается.

Башня дрожала.

Человек, прежде известный под именем Гаррета Рау, возложил пронизанные синими венами ладони на влажные камни зала и закрыл глаза. Сооружение, в котором он находился, возвели менее чем за семь дней. Все сделали в соответствии с его точными указаниями, для исполнения цели, понятной лишь Слуге Тьмы. Башня была идеально ровной, каждая плита лежала вплотную друг к другу, без единой щели. Круглое внутреннее пространство имело четко выверенный размер, с точностью до толщины волоса.

Именно здесь энергия живых перетекала прямиком в руки мертвых. Кроме того, форма башни позволяла обуздать демоническую магию — запретную для Санктуария, но существующую в глубинах эфира.